Книга СССР: вернуться в детство?, страница 1 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

НУ, КРЫНДЕЦ

Ноги у меня замёрзли, просто атас. Это я поняла сквозь сон. Наверное, ветер опять поменялся и распахнул форточку. А Вовка где? На работу ушёл ранним рейсом? Я моргнула, просыпаясь. Окстись, Оля! Каким ранним рейсом⁈ Он уж сколько лет на пенсии. Был.

И я уже была. Не чувствую себя без него. Растворяюсь.

Вот уже неделю я просыпаюсь одна. Как же это тоскливо, Господи. Послезавтра девять дней. А мне без него даже шевелиться не хочется.

Ноги тем временем совсем закоченели.

Я вздохнула и открыла глаза.

Так, и что это? Лунный свет пробивался сквозь маленькое окошко со старой деревянной рамой. Нижняя половина створок прикрыта светлыми ситцевыми занавесками, натянутыми на нитку. Таких окон в нашем доме точно не было! Во дворе тихонько ходила и гремела цепью собака. Да не сидел наш алабай на цепи!

Я резко села. Уставилась на тоненькие ножки в байковых штанишках от пижамки. С котятами. Сплю я до сих пор, что ли⁈

Рядом в постели кто-то заворочался. Я вскрикнула — и тут же оборвала крик, от неожиданности: голос прозвучал совсем по-детски.

— Доча, доча, что⁈ — одеяло откинулось, и на меня сонно распахнулись глаза моей матери — совсем молодой, сейчас у меня внучки старше выглядят! Вот тут я завопила снова.

— Оля⁈ Сон? Тише-тише, не бойся, это сон, просто сон… — мама сгребла меня в охапку и принялась укачивать, бормоча что-то успокаивающее.

Скрипнула дверь, и в комнату заглянуло озабоченное круглое лицо. Это точно не родственница. Судя по разрезу глаз — бурятка.

— Галя! Что случилось? — громким шёпотом спросила она.

— Сон страшный приснился, — также шёпотом ответила мама. — Ничего, сейчас успокоится.

Так, я, кажется, подозреваю, где мы.

— Мама, сколько мне лет?

Она испуганно замерла и посмотрела на меня, чуть отстранившись. Чёрные глаза в лунном свете казались огромными.

— Доча, ты что?

— Просто напомни, пожалуйста.

— Пять, — растерянно сказала мама.

Значит, Биликтуй.

Бурятская деревня недалеко от Ангарска, куда мама согласилась поехать учителем физкультуры. Она вообще после развода с отцом долго металась. Всё хотела куда-то уехать, начать жизнь заново, что ли, — я уж не знаю. Мы чуть не улетели в Алдан, к знакомым на севера́. Несостоявшийся отлёт я могу объяснить только решением высших сил. С нашим приездом в аэропорт погода мгновенно испортилась настолько, что самолёт не выпускали шесть часов. За это время собравшаяся в зале ожидания почти вся огромная родня уговорила маму никуда не лететь, и она сдала билеты. А через пару месяцев согласилась ехать работать вот в этот Биликтуй. В восемьдесят первом году это было.

Ей обещали дом, ещё что-то, но на месте оказалось, что дом только будут строить, а пока колхоз оплатит съём комнаты, которая оказалась мало того что проходной, так ещё и к зиме холодной настолько, что по утрам я не могла заставить себя надеть колготки, снятые со стула — до того они были стылые.

Сейчас в комнате стоял такой дубак, что зубы у меня стучали. Хотя, могу допустить, что стучали они тупо от ужаса. У меня вообще такая реакция дурацкая. Как сильный стресс словлю — начинает вот так колотить, как будто льдом меня обложили. Кстати, вполне возможно, что в Биликтуе это и началось. И почки, скорее всего, я тут в первый раз застудила.