Книга СССР: вернуться в детство 2, страница 11 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Пока ела, пришла мне в голову замечательная мысль, которая требовала срочной записи, сунула я сковородку в раковину и пошла гений свой фиксировать. Для этого случая у меня пара запасных тетрадок в портфеле лежала. И так я, товарищи, увлеклась, что приезд родственников откровенным образом просохатила. Мама с Женей примчались такие радостные: бабушку встретили, сопроводили к деду, вечером нас ждут на торжественный приветственный ужин и всё такое. И тут мама зашла на кухню — а там сковородка в раковине и чайник с остатками воды, ещё тепловатый.

Что тут, граждане, случилось… Я, вы не представляете, просто прошла по грани между жизнью и смертью — это если вкратце оформить суть матушкиной речи. Даже Женя не помог. Нет! Больше не может быть и речи о том, чтобы ребёнка одного оставлять в этом страшном месте!

О, Господи…

НЕДОЗРЕЛЫЕ НОВОСТИ

Вечером я имела счастье… нет, несчастье… кхм… имела неудовольствие, так скажем, познакомиться со своей двоюродной бабушкой. Многие считают, что правильнее говорить «внучатая тётя». Но я лично категорически против. Тётя — это вторая линия удалённости по взрослой шкале, а бабушка — третья. Логика должна быть.

А потом, в моей личной классификации все мои тёти были очень приятными женщинами, а эта — нет. Возможно, раньше она была красивой. И даже, наверное, умной. С очень большой натяжкой — доброй. Но сейчас она превратилась в крайне неприятную особу, которая с трудом сдерживала себя на остатках представлений о правилах приличия.

Я улучила минуту и спросила бабушку:

— Ты уверена, что хочешь остаться? Может — к нам?

Она помолчала, сурово поджав губы.

— Ну, с братом-то пообщаюсь. А там посмотрим.

Мы сидели за, я бы сказала, претенциозно накрытым столом. Обсуждали всякое. Взрослые обсуждали, конечно же, я всё больше помалкивала в тряпочку. Хвалили Андропова, и что «он уж порядок наведёт». Поминали разные малоизвестные мне фамилии, в основном директоров известных магазинов и тому подобного, повязанных за прошедшие месяцы андроповского правления за хищения и взяточничество в особо крупных размерах. Многим ломились хорошие сроки, а кое-кто уже и получил.

Эх, ребята, знали бы вы что директора «Елисеевского» гастронома по этому делу в итоге расстреляют — вообще офигели бы.

Но на Андропова народ реально надеялся, я это ещё по первой своей детской памяти могу сказать. Некоторые шёпотом говорили, что он приведёт страну к порядку как Сталин. Что хапуг меньше станет, взяточников. Слово «коррупционеры» тогда не особо было в ходу.

Но были и другие темы — бытовые, родственные. И даже культурные — баба Люся завела. Она внезапно оказалась поклонницей балета и обсуждала постановки с большим апломбом. Бабушка с мамой явно тяготились. Да и я тоже. Искусство, оно, по-моему, нежности восприятия требует, а не такого вот надутого пафоса.

Дед Али не так давно бросил курить. Тяжело это, когда привычке несколько десятков лет, но единожды принятое решение он менять не собирался. А рука к карману сама тянется за пачкой! Курение — штука хитрая, на всякое подвязана: сосредоточиться — кури, расслабиться — кури, нервы шалят — опять кури… И дед вместо пачки сигарет (или уж портсигара, я не знаю?) начал носить в кармане коробочку монпансье. Подменил финал, оставив все привычные манипуляции: руку к карману протянуть, упаковку достать, открыть, один предмет из неё вынуть, сунуть в зубы. Говорит — помогает.