Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 101 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Кулик?

— Ага. Василий. Тоже любитель носить с собой документы. Был.

Я фыркнула в ответ на этот пассаж и присела на корточки рядом с телом.

Василий, точно.

— Доктором ведь был, тварь мерзейшая, земля ему стекловатой… — кстати, про землю… — Сколько ж мы копать будем, Вов?

— М-м, — промычал Вовка, срезая ножом большой прямоугольник дёрна, — другого варианта нет. Если мы с тобой с лопатами и вёдрами будем туда-сюда бегать, сто процентов кто-нибудь нас увидит, согласись?

Я вынужденно согласилась.

— Поэтому давай, вон кусок бересты: я копаю, ты рассыпаешь под ёлками.

Дальше мы колупались молча, пока Вова не сказал: «Пока хватит», — и начал выгребать землю из ямки на край этой лесной могилы. Хорошо, почва лёгкая в этом месте оказалась, песок с какой-то чёрной штукой, похожей то ли на мокрую сажу, то ли на ил. Вернее всего, и то и другое. Тут у нас пожары частенько в апреле-мае бывают, да и летом случается. А ил могло с речки нанести, когда дожди, она повыше поднимается.

Просить, чтоб я ему помогла с трупом, Вовка не стал, а когда я сунулась, скупо велел:

— Не лезь! — сам перетащил его в канавку, сам засыпал рыхлой землёй, сам утрамбовал как следует, закрыл обратно отвёрнутым дёрном, остатки земли сгрёб на изрядно измочаленную бересту, рассыпал подальше. А бересту в речку выкинул.

Полить бы ещё, но нечем. Мы рассмотрели вариант переложить все книги из ранца в портфель, и ранцем зачерпывать, но по некотором размышлении отказались. А вдруг на кожзаме следы останутся? Лишние, тысызыть улики. Ну, нафиг. Вовка немножко потаскал кепкой, дёрн по «шву» полил, чтоб быстрее корешки схватились, да и на саму могилку тоже. Земля тут и так не сильно сухая, да чтобы дёрн пересушить — это сколько усилий приложить надо!

…

ПОВАЖНЕЕ ЗАДАЧИ ЕСТЬ

Мы отмыли в проточной воде маленькой речки руки и лица, но вид у нас был, честно скажем, помятый, о чём я немедленно сообщила мужу.

— Да и пофигу. Если что, скажем: в школьном дворе подрался.

— От мамы мы ещё нормальные ушли, — напомнила я.

— Хм. Тогда по дороге. У кулинарии, допустим, там общаг аж несколько, вечно шпаны полно. Стали приставать, денег требовать. Никого из них не знаем.

— Вполне рабочая версия, — согласилась я, и мы бодрее потопали домой. — Знаешь, Вовка, я не могу отделаться от ощущения полнейшего равнодушия к произошедшему. Неправильно ведь, а? Я вроде как переживать должна.

Муж пожал плечами:

— А чё на нём циклиться? Это гнида. Мы его вычистили. Мир стал лучше. Возможно, я стал хуже, — Вова посмотрел на меня своим фирменным взглядом «я плохой», — но это не точно, я лично считаю, что поступил абсолютно правильно, а, может быть, даже парочку грехов этим поступком скостил*.

*Старое-престарое выражение,

ещё времён счёта на счётах,

когда передвигали их косточки.

Скостил — косточки со счётов сбросил.

Да уж. Кто бы мог подумать, что на нас такая мразь из леса вылезет.

Ну и хорошо, что именно на нас.

Причапали мы до дома, и Роб сразу заскакал вокруг, а потом навострил уши, подозрительно принюхиваясь, особенно к Вове. Бабушка увидела нас, крыльями захлопала, дескать: как же это вы, ушли и потерялись! Я, конечно, сразу сказала:

— Смотри, баб, какие мы зато книжки купили! — и пошла в большую комнату, вроде как показывать. Книжки бабушка тоже любит (не так страстно, как мы, но всё же) — и это позволило Вове спокойно пройти в комнату, взять чистую одежду и без палева, пока я, как на ярмарке, расхваливала покупки, проскользнуть в ванную. Вышел он, блестя волосами. Я вопросительно подняла брови.