Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 90 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А там наши из последних сил уже коммуну построили.

— Вот именно.

— А тела как полгода поддерживались?

— Кто у нас фантаст? Думай…

А ЭТО ВЕДЬ НЕ ТОЛЬКО ЦЕННЫЙ МЕХ…

Чем ближе ко времени забоя первой партии кроликов, тем сильнее меня терзали смутные сомнения. Того нет, этого нет, ни половины знакомых химикатов, ни привычных инструментов, сплошной какой-то примитивизм.

— Вов… Может мы зря с кролями связались, а?

Я, по правде говоря, в отношении этих зайсов* начала впадать в некоторое уныние. Можно было сдать шкурки в переработку на комбинат «Меха Сибири», которому недавно тоже разрешили кой-какое самостоятельное хозяйствование. На радост я х они заломили цену за выделку кролиной шкурки в два с половиной рубля! Херас-се! Это шапки золотые будут, не говоря уже о шубах. Ладно бы я, допустим, норок сдавала или там соболей. А у кроликов-то мех неноский, год-два — и всё, пошли залысины. Значит, он и недорогим должен быть, как ни крути. А тут такой капитализм!

*«Зайсы» — это тоже сленговое.

И чё делать? Ещё сильнее меня нервировало, что у ушастых заканчивалась вторая возрастная линька, а вскоре, по идее, должна была начаться весенняя сезонная, и надо было как-то успеть проскочить в этот разрыв. Иначе потом до ноября ждать! Ахтунг вообще…

Но мой прекрасный муж, оказывается, обо всём уже позаботился!

— Спокойно, — говорит, — Олька, не паникуй. В субботу дед приедет, обещал знакомого привезти, посмотреть, чё-кого.

— По шкуркам?

— Типа того.

9 марта 1985.

Знакомый деда оказался тоже дедом. Подкатили деды́ на мотоцикле, бодро выгрузились. Дед по шкуркам, невысокий и шустрый, упёр руки в боки и деловито оглянулся:

— Ну чё, где хозяева-то? Зови!

— Так вот они, — Пётр Васильич ткнул пальцем в нас с Вовкой, вышедших встречать гостей к воротам.

— Вот эти шкеты?

— Ну!

— Однако! Крол е й завели? Сами?

— Сами-сами! Они тут дел наворотили, у-у-у. Посмотришь.

— Во дают, а! Во дают! Иван Григорьич, — протянул меховщик руку Вовке, а потом и мне. Ладонь была небольшая, но твёрдая, как доска. — Ну, ведите, хозяев а, показывайте!

Дедок оказался реально мастером по выделке, причём не только кроликов, а каких угодно шкур. На пенсии. Хозяйство наше ему понравилось, кроли тоже. Популярно объяснил, у кого мех зрелый, у кого незрелый, какие дефекты и прочее, ткнул пальцем в тех, которых пора отправлять на дембель:

— Если завтра вам кто созревших забьёт — возьмусь за выделку. Директора надо мной нет, да всяких там бухгалтеров-профсоюзников, которых кормить надо, потому возьму по шейсят копеек за шкурку.

Не успела я обрадоваться, как Вовка сказал:

— Премия пятьдесят рублей, но берёте двоих подмастерьев.

Иван Григорьич сощурился, внезапно сделавшись похожим на Ленина, только покоренастее и в шапке:

— Эт что, вас учить?

Я вытаращила на Вовку глаза. Учиться обрабатывать кролиные шкуры древним способом я как-то не планировала.

— Мы с Рашидкой, — успокаивающе похлопал он меня по руке. Спасибо, обошёлся без своих дурацких шуточек про крови́щу. И уже мастеру: — Парень есть ещё один, шебутной, но толковый. И я. А то, если дело пойдёт, мы этих кролей так расплодим — глазом моргнуть не успеете. Будете к нам как на работу кататься.

Дедок хмыкнул, почесал кончик носа:

— А! По рукам! Пошли хозяйство смотреть, где мы с тобой устраиваться будем.