Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 34 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А мы думали, с учительницей вашей поговорим, — полувопросительно начала одна из женщин.

— Нет у нас учительницы, — развёл руками Вова. — У Ольги вон спрашивайте, она учить любит.

— Ты давай, меня не подкусывай, — подтолкнула его в бок я. — А показать можем. Сейчас как раз девки с выпаса придут — у нас обед, и сразу после обеда дневная дойка. Вот и посмотрите.

— Три раза доите? — оживились женщины.

— Как выпас начинается, практически, так на три и переводим. Где-то с октября — снова два.

За забором, на противопожарной полосе, послышались голоса́ и меканье.

— Идут! — Вовка поднялся. — Пообедаете с нами?

Гости переглянулись:

— Да как-то неудобно, вы ж на нас не рассчитывали.

— Неудобно на потолке спать. Одеяло всё время падает.

— А готовят у нас всё время как на Маланьину свадьбу, — согласилась я. — Никогда не знаешь, кто вдруг приедет, особенно летом.

Гости увидели собирающуюся в столовой толпу родни и перестали тушеваться. А потом мы пошли в козлятник и наглядно показали «результаты с полей». Вышло вполне достойно.

— Наша-то самая дойная, Нюрка, три литра летом даёт, — сказала женщина, которая спрашивала меня про учительницу.

— Уже неплохо, — дипломатично похвалила я. — Выбрать лучших. Покрыть их папашей от высокомолочной линии — а у нас они только такие, отборные — и на потомство посмотреть. В вашем случае другого выхода кроме поглотительного скрещивания я не вижу.

Гости уставились на меня с подозрением.

— Ну, смотрите. Сразу решительно исключаем из схемы всех беспородных пап. Кроем мамок породистым папой с хорошей наследственностью. Сразу получаем полукровок. Через год этих полукровок кроем породным козлом — но не папой! — и получаем рабочее поголовье с породностью семьдесят пять процентов. В третьем поколении процент вырастет до восьмидесяти семи с половиной. В четвёртом — практически до девяносто четырёх. Если выбраковывать по принципу удойности, к этому времени у вас будет отличная и очень близкая к чистой породе группа. Главное — не допускать близкородственного скрещивания. Но вам в некоторой степени проще, у вас хозяйства рядом. Первый раз козлик отработал — поменялись. Мы вам от разных линий подберём. Потом приехали, взяли ещё двоих — и также, перекрёстно. Докупать козликов проще и выгоднее, они ж в три-четыре раза дешевле. А если маленького взять — вообще недорого, молоком со своего стада и вы́поите. Мы вам поможем схемку построить, чтобы максимально грамотно было.

— Гляди-ка! — хлопнул себя по ляжкам дядька, который до сих пор всё молчал. — А мы думали: взрослые всё делают, детей только для картинки подставляют! Кнопка, из-за парты не видать — а чисто зоотехник.

— Потому что, товарищи, нужно учиться, учиться и ещё раз учиться, как завещал великий Ленин, — наставительно сказала я.

Гости посмотрели на плакат над моей головой, где значилось: «Смена смене идёт!» — и согласились, что так-то оно верно, учиться — оно да-а…

В общем, товарищи фермеры уехали, вооружённые новыми знаниями, и увезли с собой двух козлов и двух уже довольно возрастных коз, но с хорошей удойностью. По моему глубочайшему убеждению, при хорошем уходе от них можно было получить ещё три-четыре поколения козлят — и, что немаловажно, сразу стопроцентно породных! Помимо этого каждому мы сосватали дополнительно по молоденькому козлику (блин, столько этих козликов у нас…) — чтоб похитрее в перспективе работу с родительским стадом выстраивать, генетическое разнообразие и всё такое. Взяли страшную клятву, чтобы отработавших козлов попытались пристроить в приличные хозяйства или, например, как арендных производителей оставили, чтоб местных простецких козочек за копеечку крыть — пусть хоть маленько облагородят местное поголовье. Пал Евгеньич драматически повторил мой спич про валюту, которую страна затратила на покупку таких ценных экземпляров — кажется, фермеры прониклись.