Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 42 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Да-да, помню. И что Успенский не знал, куда бабло девать, тоже помню. Но это всё от узости сознания.

— Та-ак… — иронично протянул Вова.

— Чё — «так»? — раздухарилась я. — Как новые русские! Кроме пятиэтажных дворцов, жрать лобстеров и золотой цепи в два пальца толщиной ни на что фантазии не хватает.

— Ну, почему же? А как же многочисленные любовницы?

— В жопу этих любовниц!

— И в жопу тоже…

— Вова! Фубля, хорошо — никого нет!

— Ты сама это начала, — Вовка откровенно ржал.

— Так. Ты меня сбил вообще!

— Любимая, мы обсуждали вопрос вложения денежных средств.

— Да! Я хочу нормальную дорогу. Пока эту грунтовку не раздолбали, укатать её как следует и положить нормальный асфальт.

— А если денег не хватит?

— Ну, хотя бы узнать. За спрос в нос не дадут. А ещё я эти деньги не хочу маме показывать. Кажется, у неё появились нездоровые мысли. Не думаю, что стоит их поощрять.

— И какой у нас выход?

— Папа.

— Действительно, я о нём как-то и не подумал.

ГЕНИАЛЬНЫЙ ПЛАН НЕСКОЛЬКО РАЗЪЕЗЖАЕТСЯ

Так и получилось, что на следующий день мы с Вовкой собрались, сели на велик и поехали на Мухиной, к моему отцу. У меня, правда, были отдельные сомнения: дома ли он? Всё-таки лето, спортивные лагеря, дачи… И опасения оказались оправданы, дома папы не было. И никого не было. Баба Зина и баба Женя с первого этажа, сидящие на лавочке, сообщили нам, что «Шамановы всей семьёй на дачу уехали». Я попросила передать при случае, что папа мне срочно-пресрочно нужен.

Мы вышли со двора, и Вовка скептически спросил:

— Ну чё, куда?

— В горсовет съездим? Помнишь, дядька с вьетнамцами приезжал, здоровый такой. Председатель же он, кажется?

— Или домой?

Я, честно говоря, тоже сомневалась. Сколько раз такое было: если день не задался, запнулся вот так, лучше уж дальнейшие планы отложить, иначе всё наперекосяк разъедется. Но я утешала себя тем, что с са́мого-то утра всё нормально было: и с козами, и со свинюшками, да и вообще с прочей живностью. Потом нормально позавтракали. С папой вот…

— Да давай всё-таки съездим. Кто-то же там есть. Может, запишемся на приём…

Поехали мы, короче. Точнее, Вова повёз, а я-то так, грузом, на багажнике.

Нашли этот горсовет. А нам, оказывается, в горисполком надо, а это совсем другая контора и в другом месте! Лад-но, поехали.

Притащились мы в горисполком… а нас вахтёр не пустил! Неприёмный, говорит, день и вообще, председателя всё равно нет.

— Ну, блин, сегодня вообще не день Бэкхема! — чуть не плюнула я прямо там, перед вахтёрской будкой.

— А я тебе говорил, — проворчал Вовка, — домой надо было ехать.

И тут высоченная (реально, метра четыре в высоту) входная дверь отворилась, и вошёл тот дядька.

— Ой, а мы к вам! — обрадовалась я. Дядька смотрел на нас, не узнавая. — Мы с юннатской станции — вы помните? Вы к нам с вьетнамскими гостями приезжали.

— А-а! Как же, помню! Что у вас случилось?

— Мы хотим… — начала я. Но тут Вовка положил руку мне на плечо, и я поняла, что начала не с того.

— Дело в том, — сказал Вова, — что наша станция располагает некоторым количеством денежных средств. Мы хотим на эти деньги заасфальтировать дорогу, но не знаем, хватит ли нам, и к кому обратиться за расчётом и непосредственно по поводу выполнения работ.