Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 47 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Собрание загудело, и председатель возвысил голос:

— Тише, тише, товарищи! Дайте девочке закончить выступление.

— Так вот. Вы можете решать что хотите, а нам нужна дорога. У меня занимаются дети. Мне нужно, чтоб ветеринар в любое время мог до нас нормально добраться. Наше молоко ежедневно должно поставляться тяжелобольным пациентам, в спецмедучреждения. Поэтому, если вы не хотите — юннатская станция оплатит дорожные работы только для своей улицы. И продолжит платить взносы, как все.

Я села и стала слушать. И поняла, что люди со второй и третьей улиц тоже хотят асфальт. И пофиг им, что мы хренову тучу лет в это счёт денег на взносы платить не будем. Зато дороги хорошие! Такие выступления я очень даже поддерживала. Я бы на их месте, например, также думала.

По итогу собрание постановило засчитывать нам любые виды взносов из суммы, которая будет потрачена на благоустройство дороги (согласно смете) — для трёх участков: мамы с Женей, нашего с бабушкой и юннатского. На остальную родню привилегии не распространялись. Да и правильно, если честно. Помните, я как-то рассуждала о вреде постоянной халявы? Вот, это из той же серии.

НУ, НАКОНЕЦ-ТО!

Пятого августа (в понедельник) мы поехали в горисполком большим составом: мы с Вовкой, мама, Женя. Товарищ председатель встретил нас радушно, для начала уточнил у мамы: действительно ли она одобряет моё (как источника финансирования) решение? Не знаю, кто уж матушку настрополил, но отвечала она как по писаному, в духе коммунистической доктрины, мол — для общественного блага и всё такое.

Судя по лицу, наше социалистически нацеленное единодушие Виктора Степаныча вдохновило, и он перешёл к основному и внезапно нас порадовал:

— Прежде всего хочу сообщить вам, что идя навстречу общественной инициативе граждан, облисполком принял решение частично обеспечить затраты на производство работ дотационным порядком.

Не знаю уж, что они там дотировали, смета всё равно получилась огромной, пестрела всякими пунктами и осталась для меня малочитаемой филькиной грамотой. Главное, что общая сумма составила тринадцать тысяч двести восемьдесят три рубля. Эту новость все пережили по-разному. Мы с Вовкой переглянулись, мол — нормально. Мама, подписывая согласие на расходование денежных средств, держалась стоически. Женя молчал с каменным лицом, как Штирлиц.

— Также, решением облисполкома, за активную гражданскую позицию семья Тимшиных, а также участок, выделенный на Ольгу Шаманову с бабушкой, и юннатская станция «ДСЮНиОСХ „Шаман-камень“» освобождаются от уплаты регулярного взноса за землю сроком на десять лет, поздравляю, товарищи! — о чём нам немедленно вручили бумаги (в количестве трёх штук) и пожали руки.

Мама так обрадовалась, что чуть не ушла.

— А дорога-то? — спросила я. — И деньги кому?

Оказалось, что деньги нужно перевести через сберкассу на счёт специального треста по реквизитам, указанным в смете, и подъехать по адресу головного управления (тоже указанному в смете), там нам сообщат о сроках.

Мы выгреблись на улицу и сели в жигуль.

— Ну, хоть что-то! — мама с довольным видом затолкала свою «индульгенцию» в сумочку.

— Я так понимаю, — обернулся к заднему сиденью Женя, — главная скидка у нас пойдёт за дополнительную землю? Сколько вы, Ольга, платите?