Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 4»
|
— Ну, что, твоя душенька довольна? — спросил он, когда мы выскреблись из кабинета хора (на втором этаже) в коридор. — Вова! Помни о развитии мозгов, — изо всех сил не ржа, призвала я. Он вздохнул с таким видом, дескать: всё равно спорить с тобой бесполезно, и развернул меня вниз: — Пошли, узнаем номера счетов. Списки с лицевыми счетами новичков были вывешены на стенде рядом с раздевалкой, мы выписали свои циферки, доехали до ближайшей почты и заплатили сразу за девять учебных месяцев — чтоб до следующего года голова не болела. Двадцать семь рубликов на двоих, фигня вопрос вообще. С этими музыкальными школами и прочими сдачами зачётов канители стало больше. Кроме того, сентябрь в Иркутске — самый месяц копки картошки. В высоких грядах-коробах, да под толстым слоем мульчи картошка уродилась крупная, красивая, рекордный куст (каждый, раз уж это эксперимент, взвешивался отдельно) потянул на восемь с лишним килограмм. Родственники удивлялись нашей необычной технологии, а ещё больше — результатам. Спорили о том, сто́ит ли так упираться, чтобы получить впечатляющий урожай с небольшой грядки или проще привычным образом кусок в несколько раз бо́льший засадить. Нашлись адепты и той, и другой стороны. Но на фоне горки картошки с крупной карточкой сорта и указанием «с одного куста», охотно фотографировались многие. К тому же, опять приезжал Пал Евгеньич, а, значит, фотки будут цветные. СЪЕЗДИЛИ, ПОНИМАЕШЬ, В МУЗЫКАЛКУ… 11 сентября 1985, среда. Объём общеобразовательных знаний четвёртого класса для взрослых мозгов оказался, понятное дело, смешным. Тут мы всё прошли и всё сдали, в полном соответствии со школьной пословицей, пролистав на скорую руку учебники, буквально за один день, экстерном. Рисунки я тоже за вечер изобразила, сразу за двоих. А вот с инязом возникли некоторые проблемы. У Вовки, при всей его словарной базе, английский получался с чудовищным немецким акцентом. А у меня — испанский с колумбийским! Моя учительница никак не могла понять, почему я настолько криво произношу некоторые слова, а я непроизвольно сбивалась на манеру говорения Шакиры, несколько песен которой в прошлом будущем я как-то выучила по приколу (с переводом, между прочим, благодаря которому я могла блеснуть знаниями отдельных испанских фраз и выражений типа «не хлебом единым жив человек» и тому подобных). В музыкалке особых проблем не было, мы учились бренчать на гитаре и дудеть в саксофон, начальные уроки сольфеджио, вопреки моим опасениям, вообще оказались примитивнее некуда. Зато хор вызывал у Вовы стойкую изжогу, особенно слащавым детским репертуаром. Дважды сходив на тот самый хор, мы решили забить на него (или положить большой болт, если так удобнее), и если уж нас выгонят к новому году из-за этого хора — то и хрен с ним, сил у меня нет петь про весёлого жука. Рассуждая таким образом, мы вывалились на крыльцо музыкалки и увидели, что рядом с пристёгнутым к дереву Вовкиным великом дежурят два невыразительных товарища в совершенно непримечательной одежде. Так-так… Мы с Вовкой переглянулись. Он слегка пожал плечами, дескать — посмотрим, чего хотят. Бежать было очевидно бессмысленно. Куда бежать, в самом-то деле? Да и зачем? — Ваш велосипед? — вежливо спросил дядька, который на вид показался мне постарше. |