Книга СССР: вернуться в детство 4, страница 74 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Бабушка восприняла происходящее в образцовым пофигизмом. Заявила, что это не первое изменение в карте Советского Союза, которое она видит на своём веку, не второе и даже не третье. Па-а-адумаешь!

У меня же лично от всего этого закралось такое подозрение, что товарищи, затеявшие реформы, решили прибегнуть к своеобразной шоковой терапии, встряхнуть страну. А, впрочем, хрен их поймёшь с их хитроумными планами.

Буквально через пару дней после объявления об изменениях в административном делении СССР в книжных магазинах и киосках «Союзпечати» появились новые карты страны. Их покупали, разглядывали и обсуждали, наверное, в каждой семье. РСФСР перекроили изрядно, но это были мелочи жизни. По югам что наделили — вот это могло бы вызвать бурю недовольства.

Могло. Бы. Если бы три с половиной последних года не происходила массовая методичная чистка партаппарата и крупных управленцев. Новости о том, что сняли то одного, то другого, вообще уже не удивляли. И не просто сняли, а с конфискацией и приседанием. Поэтому недовольные если и были, то вслух кричали совершенно другое.

Однако, вскоре стало ясно, что отдельные горячие южные парни готовы высказать своё решительное несогласие с политикой партии. Но это я узнаю позже, а пока…

ЗАКОСТЕНЕЛЫЕ

Пока что я упорно воевала с «Радианом», в полном соответствии с пословицей, пытаясь загрести жар руками Пал Евгеньича. Дирекция «Радиана» упиралась, мотивируя своё желание сидеть на жопе ровно тем, что они и так осваивают новое производство — советские видеомагнитофоны, и если взять на себя ещё хоть что-то — то всё, прям надсадится «Радиан».

Пал Евгеньич сделал несколько заходов так и эдак, но радиановцы держались крепко. Я было разозлилась и хотела опять писать гневное письмо — не знаю уж, то ли в горисполком, то ли в газету, но тут пришёл Вовка и говорит:

— Да и хрен с ними! Чё ты мне раньше не сказала, что инкубаторы нужны?

— Да думала, что наша акула журналистики справится. Но с той стороны, видимо, спешно укрепляют баррикады, лишь бы ничего нового не освоить, — я подскочила и возмущённо забегала по комнате. — А я, видишь ли, надеялась, что они не просто нам пару штучных экземпляров изготовят, а хоть мало-мальское производство наладят, чтоб народ при желании смог приобрести.

— С массовым выпуском будет сложнее, — Вовка почесал в затылке. — Но я постараюсь удочку на эту тему закинуть.

— Да где-е?

— Ничего не буду говорить. Получится — тогда скажу.

Ну, всё. Теперь что-то разузнать — дохлый номер.

РЕШИЛСЯ ВОПРОС!

Дней через десять к нам на хозяйство подъехали два интересных дяденьки. Посмотрели инкубатор, несколько раз включили-выключили, проверили разные датчики, почитали инструкцию и бодро сообщили Вове, мол:

— Пфе, да тут всё примитивно! — и умчались.

— Военные, что ли? — спросила я.

— Как догадалась?

— Ну уж не знаю, то ли по выправке, то ли потому, что у ворот их встретил защитного цвета уазик с военными номерами.

Вова даже удивился моей несказанной прозорливости. Нет, в принципе, то, что я заметила бобик, странно — я ж Зоркий Сокол^[42]. Но манеру держаться я обычно считываю.

— С ИВАТУ, что ли? — уточнила я.

— Ага. Говорят, как раз удачно. После последнего пленума всем пришла разнарядка организовать на подсобных площадях что-нибудь такое, для поддержки инициатив народонаселения. Они уж головы себе сломали…