Онлайн книга «СССР: вернуться в детство 4»
|
А просто мне хотелось, чтоб он был — живой и настоящий. Почему нет? Это же прикольно. И я могу его сделать. Может, я затем и здесь, чтобы в этой точке вселенной появился интерактивный музей старого сибирского быта? Звучит как шутка. А вдруг? Чтобы не превратилась наша культура в раскрашенные картонки. А ещё, чтобы в не столь отдалённом будущем подобные музеи не наполнились лотками с дешманским китайским ширпотребом. Если уж продавать что-то в музеях живой старины, то это должны быть глиняные свистульки, берестяные солонки, резные деревянные ложки и прочее ремесло-искусство, а не безвкусный аляпый пластик, такое моё мнение. Согласовывался проект туго. Хотя, может быть, это мне так кажется, а у Управления культуры от скорости их работы аж голова кружилась. Столько пачек согласовательных бумажек туда-сюда из кабинета в кабинет потаскай-ка! А учитывая, что процедура включала ещё и межведомственные взаимодействия, в эту схему были включены ещё и курьеры. В конце концов у идеи наметился контур, но не обольщайтесь. Если вы думаете, что дольше пошло бодро и как по маслу, то нет. Когда нам сообщили, что — всё, Управление культуры приняло окончательное решение об организации собственно «Культурно-этнографического центра сибирской живой старины» и нас приглашают вроде как на финальное совещание — это уж середина июня шла. Я обрадовалась, но пока ехали, подумала, что слишком рано — что ж я, своё Управление культуры не знаю, что ли! Заседать — наше всё. А уж пыль в глаза пустить куда важнее, чем организовать что-то более путное, но не столь глянцевое. С ними в этом плане расслабляться вообще нельзя. А уж когда я увидела толпу специальных совещательных тёток, сплошь облепивших длинный заседательный стол, вообще приуныла. Опять на три часа говорильня! Первые тёрки возникли с названием. Поначалу нас страшно осчастливили, что рулить мы будем, оказывается, казачьей усадьбой. Нет, против казаков я, собственно, ничего не имею, у Вовки вон и прадед казаком был. А остальных, которые не казаки, куда девать? Я спросила об этом у Вячеслава Егорыча, и этот простой вопрос его весьма обескуражил. Бывает у нас такое с руководителями. Ему ж в голову гениальная мысль о казаках пришла, правильно? Ну вот, она собой и вытеснила всё. А тут ещё, гляди ты, полно всяких. И просто русские, и татары, и гураны[50], и белорусы, и немцы, да кого только нет — если говорить о тех, кто жил условно русским укладом, а не, скажем, бурятско-тофаларским, с юртами, кочевьями и вот этим вот всем. В итоге согласились на обобщённо «сибирское» и всё-таки «подворье», потому как «усадьба» — это что-то уж слишком круто, на дворянское тянет, а мы тут топим за простой народ. С простым народом культурщики согласились, но на этом бурный спор о названии не закончился. Кому-то пришла в голову светлая мысль обозвать подворье музеем. Это же так блаародно — музэй. Мдэ. Я задумчиво пригорюнилась: — Вы когда-нибудь видели школьников, радостно направляющихся в музей? — Разве что им предложили музей вместо уроков, — поддержал меня Вова. — Ну, почему же, — обиженно протянула очередная приглашённая на заседание тётя. — Это солидное учреждение… — Краеведческий музей в городе есть? — спросил Вова. — Есть, — вынужденно согласился Вячеслав Егорыч. |