Книга Записки кельды, часть 2, страница 191 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Барон Белый Ворон подумал, кивнул в сторону двора, мол: закатывай, и негромко буркнул:

— Вернись сперва…

Цыган резво подхватил коней под уздцы, завернул телегу во двор и споро начал выпрягать коня.

Яркая, красивая цыганка с младенцем на руках, увидев это, начала что-то быстро говорить, упрашивать его. Цыган молчал. Вот он вскочил на коня, сказал ей что-то коротко и вылетел за ворота. Женщина уже не просила, только кричала протяжно сквозь рыдания:

— Петша-а-а-а!.. Петша-а-а-а!.. — две мелкие девчушки обнимали её подол.

Шестеро верховых исчезли, растворились в густых сумерках.

— Ну, милая, — посочувствовала ей сердобольная Сардаана, — не убивайся так, сыночка пожалей.

Цыганка скрючилась, уткнулась лицом в маленький синий свёрток, глухо ответила:

— Не сын это. Внук. Нет у него мамы. Убили Дариночку мою, мою ласточку. Горе, горе мне, горе-е-е…

Вот так.

Я подошла ближе. Что делать? Потеря близкого человека — не тот случай, когда можно помочь с разбегу, тут время нужно. Но были ещё дети.

Саламандра выбралась из ладони и уселась на краю телеги. Малявки вытаращили глаза, отпустили бабкин подол и присели перед ней на корточки. Несколько малышей подвинулись ближе, стараясь разглядеть чудную зверюшку.

— Как зовут тебя?

— Мирела, — глаза женщины были горькими и пустыми. Даже не попыталась вместо имени прозвище назвать или там соврать.

— Сколько младенцу? — я, вообще-то и сама видела, что мальчишке едва ли две недели от роду, но мне нужно было, чтоб со мной разговаривали.

— Тринадцать дней.

— Не идёт ему коровье молоко. И дыма хватанул. Дай сюда.

Сидящие позади баронши женщины испуганно переглянулись, но она бесстрастно протянула мне ребёнка. Или думает, что уже всё? Жизнь кончена, и толку не будет метаться?

Бедный малыш. Я аккуратно подправила, почистила и подкормила. Пацан задышал более ровно и спокойно. Кроха такой… Чтобы грамотно его подпитывать — это целителю надо от колыбели не отходить!

— Кормилица нужна. Иначе не выживет.

Остальные цыганки так интенсивно переглядывались друг с другом, что от этого семафора у меня аж голова начала кружиться.

— Любимая! — о, мой барон зовёт. Из ворот уже выезжали наши гружёные телеги.

— Кормилица нужна малышу, — повторила я для него, — а то помрёт.

— Да я уж вижу. Тут в другом проблема. Пасти этот табун — как? Откуда взять столько пастухов, охраны?

— На остров?

— Другого варианта нет. Ты вот что. Мы с мужиками сейчас к порталу, постараемся быстро. Ты проверь всех людей и лошадей, чтоб все дошли. И выдвинемся, пока прочие… заинтересованные лица не чухнулись.

— Хорошо.

Цыганок поселили на отшибе, в двух домиках-фургонах — до окончательного выяснения, как сказал Вова. Лошадей пустили в отдельный загон, на свободный выпас.

Петша не явился ни в тот же вечер, ни на второй день, ни на третий. Накануне тридцать шестого числа мы вновь были у портала. Барон взял удвоенный отряд сопровождения да ещё дополнительную десятку на усиление нашей усадьбы — мало ли.

Про цыганскую резню говорили всякое, разрозненные толпы их носились по округе, конными и пешими, но Петшу никто не видел.

На месте бывшей цыганской деревни чернело огромное пепелище с редкими, чудом сохранившимися полуобгорелыми домами.