Книга Записки кельды, часть 2, страница 38 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А чё сразу… — я щёлкнула пальцами, голос у говорящей исчез, и я ещё раз спросила:

— Ясно⁈

Остальные испуганно закивали.

— Вы чё творите, уродины? Вы ж её убить собрались! — пострадавшая замычала что-то жалостное, но я её оборвала: — А ты тоже молчи, лахудра! Посмотрите на себя!.. Да друг на друга посмотрите, мать вашу! О какой ещё близости к цивилизации вы тут втираете, вы ж теперь бомжихи! Падальщицы помойные!.. Барон придёт — решит, что с вами делать.

Я повернулась и пошла. Ноги у них без команды всё равно не заработают. Пусть посидят, подумают. Вова как раз заканчивал укрывать тентом полученный от Лёни груз. Я посвятила его в ситуацию. Мой барон поморщился, глядя на подёргивающихся, время от времени безрезультатно пытающихся встать убожищ.

— Нахер, забирать их отсюда надо, передо́хнут, как те бомжи.

Перспектива воспитательной работы с ароматным контингентом вдохновила меня не очень.

— Как же не охота с ними возиться, мамадалагая…

Но барон понял меня сугубо практически:

— Отработают! Так, ты иди с Лёнькой переговори за свои бумажки, а я к этим схожу.

Лёня не просто расспросил меня про все рисунки, он ещё и записал на камеру интервью об увеличившемся посёлке, о том, как мы пережили двадцать дней взаперти и вообще о новостях.

— Надо было тебе ещё Вову записать.

— А я записал! Сегодня посижу, соберу вместе. Может, даже не один ролик получится.

— Смотрит хоть кто?

— А как же! Уже двести сорок тысяч подписчиков! И каждый день растёт аудитория. Это ж бомба! Мало кто пока такое делает, а посмотреть все хотят. Я там, кстати, плёнки для фотоаппарата положил, какие нашёл — всех набрал! Попробуете?

— Конечно!

… И ДОБРОТА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ФЕОДАЛИЗМА

По честному, всё ещё 36 октября, но так уж вышло…

Вова вернулся и скомандовал «на выход с вещами».

Понурые вонючки ждали меня для «разморозки». В жопу раненую пришлось полечить, чтоб идти смогла. И выключить им речь, чтобы всякую херь три часа не слушать.

У бомжатского лагеря барон остановился и выдернул из-под тента канистру с топливом. Еле переставляющим ноги бабам велел топать живее — прямо по дороге.

Мы дождались, пока помойка вместе с трупами выгорит (лес всё-таки, мало ли что), и бодрячком поехали вслед за нашим новым имуществом. Я подстелила на облучок тёплую овчину и болтала ногами:

— Куда селить их будем?

— Пока в свинарник, там в первом блоке пара загонов пустых стоит. Отмоются, отстираются — можно будет по-человечески разместить, а то они так всё провоняют, что не проветришь потом.

— Ну да. Есть такое. У нас свинки и то так не пахнут.

— Именно.

В свинарнике, если кто не в курсе, безо всяких печек довольно тепло — животные сами же и греют. Сейчас, пока морозы не ударили, там стояла температура градусов восемнадцать, а то и двадцать. Не помрёшь.

— На подстилку сена им дадим?

— Щас! Это вонючее сено кто потом есть-то будет? Так пусть сидят! Как-то же они обходились? Полы там деревянные, с отсыпкой, да ещё толстая резина сверху — довольно тепло. Отмоются — посмотрим.

Впереди показались ковыляющие бомжихи. Ой, нет, теперь уже рабыни. Похожа унылая процессия была на иллюстрацию о войне 1812 года, где уже побитая французская армия зимой бредёт «до дому», обмотанная во всякое тряпьё, — помнится, у меня в учебнике истории была такая…