Книга Записки кельды, часть 2, страница 97 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Первая директриса (номера их детдомов я не знаю, так что буду называть их по порядку, как они сидели) наклонилась над столом, чтобы быть увиденной:

— Мы вообще на полный карантин перешли! И то на прошлой неделе один через форточку вылез и по пожарной лестнице… Хорошо, дворник его заметил и внизу поймал. И что делать? Зарешёчиваться? А пожарная безопасность?

Вторая, с большой пышной шишкой на голове (которую мне про себя всё хотелось назвать гнездом) согласно покивала:

— Невозможно же! Восемь человек за месяц!

— У нас двенадцать! — всплеснула руками третья.

— Извините, — перебил эти излияния барон, — общее количество перебежавших на Новую Землю детей?..

Соцработница перебрала пару листков:

— Пятьдесят четыре. В основном — десять-тринадцать лет.

Херасе.

— У нас четверо, — вслух подумала я. — Местоположение остальных известно?

Тётка вздохнула:

— Ещё шестнадцать точно знаем где, по хуторам. Плюс из показаний этой вашей девочки…

— Жени.

— Жени, да… известно что ещё двадцать два ребёнка ушли в цыганский табор. Остальные… — она развела руками.

Яс-сно.

Четвёртая директорша, с элегантным тёмным каре, угрюмо подпёрла щёку рукой:

— Я уже не знаю, что делать. Мы и волонтёров привлекаем, и стараемся всякими кружка́ми-мероприятиями отвлечь, охрана уже как церберы… А они бегут! — видно было, что все они издёрганы и очень, очень устали. — Что вы предлагаете?

Вова задумчиво подкрутил ус:

— Дети бегут и будут бежать. Потому что запретный плод что?.. Правильно, сладок! Как говорил Суворов: «Если ты не можешь предотвратить безобразие, нужно его возглавить».

— То есть вы нам предлагаете?.. — недоумённо начала та, что с гнездом.

— Мы предлагаем вам объединить усилия, — барон сложил пальцы домиком. — Баронство Белый Ворон в крайней степени не заинтересовано в организации в непосредственной близости от нас любого вида притонов. Что будет с детьми, которых воспитывают цыгане, я думаю, никому объяснять не надо? — вся иркутская сторона досадливо вздохнула. — Ваши бегунки имеют весьма странное и фантастическое представление о мире, в который бегут. Розовые пони, феи и волшебные за́мки, в таком духе. Попадая сюда, они разочаровываются — здесь же ничего такого нет. Здесь дикие зе́мли, нужно жить жизнью фронтира, нужно много работать и защищаться. Нужно множество навыков выживания в тайге, которых у этих детей нет — им просто взяться неоткуда… И тем не менее, мы готовы их принять. Конкретно тех, кто изъявит собственное желание на переселение и конкретно к нам, на наших условиях. Учить, растить, воспитывать. Если необходимо — с официальной передачей опеки мне и супруге как главам баронства. Желательно, конечно, чтобы процедура оформления документов была максимально упрощена, — лица у пятерых дам сделались кислые. Видимо, оформить опеку — тот ещё геморрой…

— И… с какого возраста вы предлагаете предоставлять детям… выбор? — обескураженно спросила соцработница.

Вова посмотрел на меня. Что — я??? М-кхм…

Я судорожно прокрутила в голове варианты.

— Ну, давайте так: каков возраст самого маленького бегунка?

Директрисы переглянулись:

— Восемь.

— Да, восемь.

— У нас девять.

— Да семь же! Эта ваша, как раз, Женя Новикова.

— Ну вот, вы и ответили на свой вопрос! — я максимально располагающе улыбнулась. — Раз могут бежать — значит должны иметь возможность и выбрать. С семи лет.