Книга Выбор – быть человеком!, страница 100 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Да клоун какой-то, — пренебрежительно ответил мужик в кожаных штанах и безрукавке. О! Вспомнила, кто это! Огненное шоу, были у нас зимой. Хорошие номера у них.

— Я бы попросил! — укоризненно высказался стоящий рядом парень в пёстром костюме и ярком рыжем парике.

— Извини, братан, я не в этом смысле.

На большом валуне стоял мужичок лет пятидесяти — огромная редкость, сразу видно: перешёл и незамедлительно рванул к нам, не дожидаясь пока откат по годам наступит. Рядом с камнем топтались две бабы, лет где-то тридцати. Страшненькие, чисто кастинг в либеральную тусовку проходили. На фоне остальных наших женщин они, честно скажем, смотрелись старыми воблами.

Примечательно, что господа не удосужились уточнить, какое у нас время года (или думали, что Новый год — значит зима?), и теперь все трое интенсивно потели. Бабы держали в руках шубы, а мужик — толстое зимнее пальто. Лицо его приобрело занятный малиновый оттенок.

Агитация была в самом разгаре.

— … ваш феодал своим вопиющим самосудом вызывает возмущение всей просвещённой мировой общественности! Кроме того, он угнетает вас, бесстыдно устанавливая право единоличного владения на произведения общественного труда!!! Вот это, — оратор широко повёл рукой со скомканным в ней платком вокруг себя и в очередной раз утёр с лысины пот, — разве он построил⁈

— Ну да! — густой бас нашего кузнеца Никиты легко перекрыл шум толпы.

Оратор сбился с мысли.

— В смысле?

Ему ответил другой голос:

— И детинец, и крепость строил. А мост через брод — почитай что целиком он поставил. Даже камень, на котором ты сейчас стоишь, он принёс, — так, это из стражи парень.

— В смысле — он принёс? — ну вот, повторяется дяденька, что это у нас с ораторской подготовкой, ай-яй-яй… в оправдание замешательства следует сказать, что камень был действительно здоровый, тонны на три. — Это не в человеческих силах!

— Так феодал у нас и не человек, — ну, вот и конюшенные подключились, теперь пойдёт потеха!

— То есть как это — не человек? — оратор, кажется, слегка растерялся.

— Так он демон, милсдарь!.. — народ активно включался в действо. — Младенцев ест!.. Детьми откупаться приходится!.. Совсем житья не стало!..

— Ой, долюшка наша окаянная-а-а-а… — красиво завыли бабы.

— И вы терпите⁈ — потрясённо вопросил толпу борец за права народа.

— А куда нам податься? — кузнец поднапрягся и выдавил такую слезу в голосе, что народ вокруг захрюкал.

— Вот артисты! — мужик из огненного шоу восхищённо помотал головой.

— Вон мельник с Косого хутора… был, — продолжал вдохновенно врать Никита, артистично дрожа голосом. — Знаете Косой хутор?

— Нет… не важно! И что?

— Вот! И никто теперь не знает! Был Косой хутор — и нет его! Сгинул! Всех деток переел феодал наш бессердешный! Подчистую! Всех восьмерых! Мельник хотел было в соседнее баронство убёгнуть… От беспределу, значицца…

— И что случилось⁈

— А всё… нашли его в овраге, одне сапоги осталиси, да кишочки по кустам! По подковкам на сапогах только и признали.

— Ужас какой! — правозащитник искренне передёрнулся. Сочувствует, всё же. Может, и не совсем пропащий.

— А девок-то, девок-то всех перепортил! — подкинул новую тему Петька Савельев. — Цельными списками по деревням разнарядки присылает! На энтой неделе велено всех рыжих собрать, да потощее. Чево и делать не знаем: у нас и рыжих-то нетутить, — толпа с выражением посмотрела на одну из помощниц, крашеную рыжую бабу, аккурат тощую, как доска. Дамочка забегала глазами и постаралась слиться с пейзажем.