Книга Выбор – быть человеком!, страница 36 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Волны кивков и согласных возгласов были мне ответом.

— Мне достоверно известно, что исчезает и умственная отсталость. В нашей целительской практике описано уже несколько таких случаев. Больше вам скажу. На прошлой неделе зашла семья с ребёнком с синдромом Дауна, — я обвела взглядом притихший амфитеатр. — Так вот нет больше этого синдрома! В первые же дни все признаки отклонений исчезли! Единственное: девочке девять лет, а развитие, соответственно, как у даунёнка, года на три-четыре. Требуется компенсация и пока занятия в группе младше по возрасту. Соображаете, к чему я клоню? Ну?

— Работа с детьми-инвалидами?.. Но всё равно же… Типа помощь? Как волонтёры?

— Теплее, но не то! Думаем ещё, а чтобы легче было, скажите мне: в старом мире куда деваются такие дети, когда вырастают?

Вариантов было не очень много. Аудитория растерялась. Барон скептически подпёр щёку, облокотившись о ручку кресла. Ладно уж, с его скепсисом попозже разберёмся.

— Вот, и никто особо не задумывается. Куда-то эти люди деваются. Кто-то доживает свой век в семье. Не могу сказать, что их родственникам в этом случае особо повезло. Больше похоже на многолетний тяжкий крест. Кто-то в спецлечебницах. У кого состояние получше — в загородных интернатах, типа спецпоселений. Живут, как правило, не очень долго. С возрастом основное заболевание начинает тащить за собой хвост дополнительных. Я вам сразу скажу: общаться с ними тяжело. Даже с теми, кто научился себя самообслуживать. А уж тяжёлые… зрелище не для слабонервных, вот честно. Жуткая картина, и лучше бы большинству из вас этого не видеть. Сильно искажённая оболочка человека, где-то в глубине которой спрятана душа. И её почти не видно.

Да, речь моя произвела несколько удручающее впечатление.

— Я бы хотела начать, как это ни дико звучит, в порядке эксперимента с теми же, например, взрослыми даунами. Или с людьми с не очень глубокой умственной отсталостью. Я не знаю, какова будет реакция на переход. Не будет ли полной дезориентации, паники, агрессии? Не придётся ли переводить этих людей в лечебный сон? Очень много вопросов. Если наблюдения за ремиссией у детей совместить с нашими выводами по стандартному возрастному откату, получается, что возврат к интеллектуально-психической норме произойдёт в период от одной до трёх недель. Это моё предположение. На выходе — внимание! — мы получим физически здорового взрослого(!) человека, имеющего жизненный опыт и уровень развития трёх-пятилетнего ребёнка! И вот здесь мне нужны помощники! Группа, которая сможет взять на себя патронаж, потому что таких людей нельзя оставлять без присмотра. Я не знаю, насколько мы будем успешны, но если всё же получится подарить людям нормальную жизнь, хотя бы с не самым высоким уровнем интеллекта… Я так думаю, что дело это будет угодно богам, — я немного помолчала, собираясь с мыслями. — Это будет не самый лёгкий труд, но если вы хотите реально помочь — жду желающих завтра… давайте сразу после обеда. Что касается усыновлений — три дня на размышление, после чего начинаем принимать прошения.

Я села. Вова смотрел на меня, бровки домиком, что, впрочем, никак не сказалось на его командирском голосе:

— Госпоже баронессе в очередной раз удалось нас удивить! — он откинулся на спинку кресла. — Теперь у нас всех появилась пища для размышлений. Думайте, решайте. На сегодня собрание окончено, все свободны!