Онлайн книга «Пока летит монета»
|
На город опускались сумерки. Она следила за снующими по улицам огоньками. Распалённые азартом погони хэшаньцы никак не желали успокаиваться. И почти у всех были собаки! Собаки сразу чуют оборотня. Против даже двух крупных псин шансов было немного, в этом надо себе признаться. В десять вечера хозяин пришёл снова, принёс чай, фрукты и сладости, спросил: не нужно ли ещё чего? Минами отрицательно мотнула головой и попросила не беспокоить её до утра. Ночь вошла в полную силу, когда затихли собаки и ничего не нашедшие люди — и пьяные, и трезвые, — и она ушла. Ушла, сложив атлас в свой школьный рюкзак и обратившись лисой. Лисам ведь не нужны были чемоданы для мелочей, достаточно было запомнить, в какую сумку что ты положила, обращаясь. Удобной штукой оказалось это местопозади превращений, словно безразмерная камера хранения. Большая торговая площадь находилась почти в самой середине города. С крыши высокого дома книготорговца было видно, в каких кварталах ещё горят огни, а где царит тьма. Она немного посидела в тени́ своей башенки, решая, в какую сторону идти. Лунные тени оказались прекрасной защитой. Чёрная лиса словно растворялась в их черноте. Пока была возможность, она бежала по крышам, потом пришлось спрыгнуть на землю и придерживаться той стороны, где света было поменьше, хотя в узких улочках окраин лунные лучи почти перестали доставать даже до верхушек окон, не говоря уже об утоптанной земле, по недоразумению именующейся здесь мостовой. Распахнувшаяся впереди калитка заставила её замереть. Из тускло освещённого провала двора, пошатываясь, вышел мужик. Изнутри (видимо, из раззявленной двери дома) пьяные голоса орали какую-то невнятицу. Вышедший мужик рявкнул: — Щас!!! — нетвёрдо захлопнул калитку и, шатаясь и бормоча, отошёл чуть в сторону. Ну и разило же от него! Вонючий запах от выпивки и ещё какой-то кислятины заставлял Минами морщиться. Зажурчало, и резких запахов стало ещё больше. Фу-у-у!!! Свинья паршивая! Тут вообще-то люди ходят! Можно было бежать дальше, но что-то… Мужик перестал журчать и завозился с ширинкой, бормоча и ругаясь. Сражаться приходилось одной рукой, вторая была занята — держалась за стену, не давая хозяину упасть. Штаны пока побеждали. Минами тихонько фыркнула и хотела обойти мужика по большой дуге, и помчаться дальше по улице, но тут… тут он покачнулся сильнее, рискуя завалиться в собственную лужу. Тихонько звякнула цепочка, почти в мелочах повторяя произошедшее сутки назад. Медальон выпал из ворота расстёгнутой рубашки, призрачно-фосфорным светом выхватив часть лица. Достаточно для того, чтобы она узнала… Она сама не заметила этот момент — когда стала человеком, сделала несколько торопливых шагов, просунула качающемуся пьяному руку под мышкой и изо всех сил рванула светящийся медальон вниз. Резанувшая жгучая боль заставила её прийти в себя и отшвырнуть противную вещицу. Похожий на плоскую завитую ракушку амулетик отлетел и шмякнулся в грязь. Мужик, обожжённый болью от полоснувшей по шее цепочки, пьяно взревел и развернулся к ней, в мутных глазах мелькнуло узнавание: — Э-э-э-э… А ещё, оказывается, на пьяных хуже действуют лисьи чары. Зато и собственные конечности их тоже плохо слушаются! Чёрная лиса прыгнула, вцепляясь в горло движением, уже начавшим становиться привычным. |