Книга Пока летит монета, страница 83 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Раздался резкий свист, из-за дерева прямо по курсу каравана вышел Гуннар и в нескольких жестах объяснил караванщикам своё к ним презрительное отношение и рекомендации по их использованию. Каким-то странным образом там фигурировали также родственники и друзья надсмотрщиков. А чтобы было более ясно, он прокомментировал пантомиму по-древнескандинавски. Ничё непонятно, но интонации были просто прекрасны! Серые халаты повскакали с телег, завизжали и бросились вперёд. Невольники сгрудились и замерли, покачиваясь и таращась.

Как только между пленными и надсмотрщиками образовался зазор, в него из укрытий бросились остальные викинги. Индейская хитрость, не хухры вам мухры. Точнее, викингская. Ну, вы поняли.

Сегодня Вова поставил перед Угги самую сложную для викингов задачу: не переубивать всех.

— Да зачем нам это надо? — удивился тот, — Они ж психи поголовно! — заметьте, это сказал боевой ярл!

— А работать кто будет? — несколько отрезвил викинга Вова, — Скажут клятву — будут как шёлковые!

И этот шикарный план сейчас непосредственно реализовывался.

Мы наблюдали сбоку.

Караванщики, и правда, были психи. Или тупые. Или просто никогда ещё не встречали здесь хоть сколько-то значимого сопротивления. Потому что они не сразу даже поняли, что в спины им дышат тридцать здоровенных хирдманов. Они продолжали пронзительно визжать (традиция, чтоль, такая?) и бежать вперёд, на Гуннара.

Визг стал настолько неприятным, что я начала подозревать некоторую мистичность его природы — и вправду, должно быть, деморализует… Гуннар ждал, слегка пригнувшись и как будто потихоньку надуваясь, вот осталось пять метров, четыре, три…

…и тут викинг издал такой рёв, что ближайший ряд бегущих словно смело ветром. Визг захлебнулся и погас. Неужели берсерк? Или тщательно скрываемый оборотень? Другой дар, что-то типа рёва левиафана?

Дальше я успела зафиксировать только картинки:

задние ряды караванщиков запнулись о передние, толпа смешалась, кто-то повалился под ноги бегущим;

Гуннар взмахнул топором, превратившимся в сияющий росчерк;

Угги врубился в серые ряды словно сверкающая мельница — я успела увидеть четыре лезвия его меча одновременно;

ревущий Гуннар вскочил на кучу серых тел — с топора стекают красные густые капли;

викинги рубят конечности — поняли уже, что можно потом отрастить, засранцы;

Гуннар страшно хохочет и облизывает лезвие топора…

ОДНОЗНАЧНО, СПЕЛИСЬ МУЖИКИ…

— Ну всё, мой выход! — объявил Вова и погнал Боню вниз с холма. Меня он, конечно, ссадить и не подумал, так что дальнейшую сцену я наблюдала вблизи. Хорошо разыгранную сцену, между прочим.

Барон «хотел сожрать» пленников, а Угги «уговаривал» оставить их в живых. Мы не знали, есть ли среди фанатиков переводчик, но интонации, жесты, взгляды — это было понятно и так… Пора, короче, Большой театр открывать.

Я сползла на землю по лохматому бурому боку:

— Гуннар, иди сюда, нехороший мальчик! Кто тебе разрешил слизывать с топора сырую кровь⁈ А ну как они заразные?

Медведеобразный викинг скромно остановился передо мной и обиженно проворчал:

— Что ты такое говоришь, госпожа кельда… Вообще-то у меня два топора.

Ах ты ж блин! Ещё один театрал!

Дидерик, приведённый специально для этой цели, начал исцелять закованных в колодки (простите) п*дорасов, для удобства отцепляя их от цепи — куда им бежать-то теперь, в самом деле?