Онлайн книга «Дороги, которые...»
|
Тут он заметил, что она начала мелко дрожать. Накрыло. Сок сдёрнул куртку и укутал тонкие девичьи плечики, сел рядом, приобнял и начал тихонько укачивать. — Чш-ш-ш… Паниковать не надо. Осторожной быть — надо. Помнить об опасности — надо. А паниковать — не-е-ет, это не про нас. Ну, что ж вы, Марина? Доктор — человек сильный и мужественный. Вы же не одна… — руки у неё были как ледышки. Он взял их в свои ладони и начал растирать, приговаривая что-то утешительное, дышать, стараясь вернуть тепло. Постепенно тоненькие пальчики из голубоватых снова стали розовыми, Сок не удержался и поцеловал их по очереди: указательный, средний, безымянный, мизинчик. Маринка перестала дрожать и заревела, прижимаясь к его груди. Он тихонько гладил её по волосам: — Ну, тихо-тихо, на вот… Сок вытащил из кармана большой клетчатый носовой платок. Спасибо, мама, за вбитую привычку. Маринка завозилась, вытирая слёзы и сморкаясь. Слёзы словно растопили её недельное оцепенение. Потом ей стало неловко. Как всякая порядочная девушка, она считала, что после слёз лицо становится некрасивым, опухшим, глаза красные… Ей хотелось снова прижаться к нему, он был такой уверенный, большой, надёжный и тёплый… От этих мыслей она покраснела и смутилась ещё больше. Тогда он обнял и поцеловал её сам, подхватил, посадил к себе на колени, прижимая крепко-крепко, загораживая её собой от множества страхов… — Девочка моя, ничего не бойся! Я никому, слышишь, никому не дам тебя обидеть! Они целовались, пока солнце не опустилось за горизонт почти наполовину и не стало холодать, а потом пошли к лагерю, взявшись за руки. Марина и Сокол просидели у костра дольше всех, пока Лиззи не спряталась у Палыча, а Рут, выразительно посмотрев на Марину, не застегнула вход в девчачье общежитие. Подошёл Буря, вежливо покашлял и сообщил, что «командирскую палатку поставили вон там». Марина порадовалась, что уже темно, и никто не видит, как она краснеет. Сок принёс и разложил в палатке коврики и одеяла, а она сидела, как примороженная и думала: сказать ему или нет? Он подошёл, присел сзади и обнял её за плечи: — Пойдём? — он поцеловал её за ухом, и по телу пробежала горячая волна. Сказать или нет? — Ты знаешь, я… — М? — Я боюсь… Он чуть отстранился, глядя на неё сбоку, и понял. — Не бойся, всё будет хорошо. Это я тебе как врач говорю. — Что, правда — врач? — М-гм. — Прямо всамделишный? Сок засмеялся: — Марин, ну что за детский сад? — Тогда пошли. И всё правда было хорошо. Даже очень. И почти не больно. Утром из палатки вылезать категорически не хотелось. Теперь, когда выросшие горы закрывали их и с юга, и с востока, по утрам (часов до одиннадцати) горную дорогу продолжала накрывать холодная тень. Было стыло и неуютно. Маринка проснулась и поглубже зарылась под одеяло, прижавшись к своему мужчине. Какой же он классный! Большой, сильный и надёжный. Принюхалась. И пахнет вкусно. Почувствовала его взгляд и спросила: — Сокол, а ты какой врач? — Хирург-травматолог. Маринка тихо захихикала. — Что? — Хорошо, что не психиатр. — Я тебя съем, будешь знать! Их возню прервал звук льющейся в котёл воды, такой чёткий, как будто всё происходило прямо у них в тамбуре. Оба замерли. Марину снова пробило на хи-хи. — Так, я встаю! — он накинул на уткнувшуюся в подушку девушку одеяло, быстро оделся и уже в тамбуре, шнуруя берцы, строго сказал сам себе: — Расслабляться рано. |