Книга Дороги, которые..., страница 79 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Пока народ приходил в себя, наёмники поставили какие-то щиты, и начался второй сеанс. Каждому было предложено несколько попыток воткнуть в щит всякие предметы (типа ножей и топоров) и несколько выстрелов из лука.

С втыканием всякого не оплошали пионеры, да и сам Олег тоже. Некоторые показатели были прямо очень хорошие. Всё же, одно из старых тренировочных упражнений, руки-то помнят. А вот со стрелковым было хуже. Однако же всех чрезвычайно удивила Марина, выбившая из лука девяносто девять очков из ста возможных. Арбалет ей взводить показалось тяжеловато, и тем не менее, результаты были столь же впечатляющие.

— Марина, признайтесь: вы же стреляли раньше? — подозрительно спросил Сок.

— Конечно, стреляла. Восемь лет за сборную Московской области. Юноше-скую, потом взрослую. Я вообще-то КМС по стрельбе из лука.

— А почему никому не сказали⁈

Марина пожала плечами:

— Раньше повода не было. Да… как-то никто не спрашивал…

— Ребята! — Сок радостно хлопнул девушку по плечу, так что она слегка присела. — У нас новый инструктор по стрельбе!

Наёмники разразились радостным рёвом и свистом.

Палыч по-отечески вздохнул:

— Эх, не сманили бы девку!

Олег ничего не ответил. Здесь, к сожалению, он не чувствовал себя конкурентоспособным.

Потом, пользуясь близостью моря, они сбе́гали купнуться. Некоторые сбегали. А некоторые сходили, кряхтя и потирая синяки.

ПОСИДЕЛКИ

В чёрной тропической ночи горели костры. Народ сперва устроил несколько костерков, но потом кто-то из наёмников достал маленькую гитарку, и почти весь караван стянулся к одному огню, подтаскивая свои сидушки и дрова.

Палыч лежал на туристическом коврике, по стариковской привычке завернувшись в плед, хотя ночь была тёплая. «Какого хрена? — вдруг подумалось ему, — Почему они сидят там, поют, разговаривают душевные разговоры — а я тут лежу? Да этим парням, может быть, лет побольше, чем мне?» Но перенапряжённые на тренировке мышцы гудели, отказываясь поднимать и нести куда-то измученную тушку. Однако дух бунтарства требовал выхода, и Палыч скомкал и откинул в сторону плед. Вот! А ночь действительно была тёплая. И очень тихая. Слышен был мягкий плеск волн, шелест листьев, изредка — потрескивание костра…

— Кто-нибудь хочет ещё чаю? — надо же, и Коля там, кто бы мог подумать!

Половник забрякал о стальные кружки.

— Скажите, ребята, — о, Марина, — а почему у вас имена такие странные: Рол, Буря, Ван? Это же не настоящие?

— Видите ли, барышня, — это, кажется, тот парень, с Олегом в паре был, как его… Ван! — В этом мире много настоящего, я бы сказал — множество планов настоящего, для каждого из этих планов найдётся свой закоулок сознания, — ну, загибает, точно глаз на девку положил! — Я вот по молодости и дурости полагал, что Ван-Хельсинг — о-о-очень крутое имя, подходящее настоящему герою, — вокруг тихо засмеялись, — но на самом деле не все придерживались такого же мнения. Более того, очень быстро я понял, что короткое имя иногда может стоить жизни. А пафос надоедает.

— Если ты не мудак… — добавил кто-то тихо, и все снова засмеялись. Может быть, кого-то знакомого имели в виду?

— А Буря?

— Буревестник, — ответил ещё один голос, — Сок — Сокол, Рол — Роланд.

— Только Лис так и остался Лисом.