Книга За будущее!, страница 39 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Домчавшись до первого же дерева, тень разрешила мои вопросы. Верхняя часть с глухим «мяк» впечаталась в кору и молнией устремилась вверх. Кошка? А нижняя… мне показалось, что это была собака, вроде таких… по колено, средне-лохматых, морда кирпичом. Их ещё как крысоловов заводили, видела как-то передачу. Сто миллионов лет назад.

Собака оперлась передними лапами о ствол, словно тоже собираясь карабкаться вверх по дереву. Силуэт поплыл… превращаясь в человеческую фигуру. Парень!

Собака-оборотень? Нет, слышала, конечно, о таком, но чтоб терьер? Обычно мономорфы-собаки крупные, типа волкодавов. Или он метаморф? Почему тогда другую форму не выбрал? Сплошные вопросы.

Парень тяжело дышал, но начал взбираться на дерево достаточно бодро. Однако теперь не только мы лучше его видели. И несколько секунд, потраченных на превращение, оказались роковыми. Со стороны подъёма послышался дружный рёв, свистнула близкая стрела. За ней ещё. Оборотень вскрикнул и сорвался на землю.

Из кроны дерева раздался отчаянный крик. Отнюдь не кошачий.

А вот это, господа, уже интересно.

ЗОЛОТО

Десяток преследователей был уже рядом. Они спешились, схватили парня и, видимо, связали — было плохо видно в этой сутолоке.

— Ну что, крысёныш? Будешь отпираться? — голос был хриплый, азартный, и, как мне показалось, не вполне трезвый.

— Это нечестно! — закричал сверху девчоночий голос. — Вы его неправильно поймали!

— А ты вообще молчи, шлюха рыжая! — ответил снизу ещё один. Ещё менее трезвый, мда.

— С тобой позже разберёмся! — они загомонили, расписывая, как ловко и здорово разберутся с одной девчонкой, но первого, очевидно, гораздо больше интересовал меркантильный экономический вопрос. Послышалась возня и вскрик, после которого первый снова проревел:

— Где золото?

Оборотень что-то ответил. И это что-то так не понравилось спрашивающему, что мы получили полное неудовольствие наблюдать, как толпа избивает раненого и связанного человека. Видно, конечно, было только тёмную шевелящуюся кучу, зато пыхтение, сопение и удары слышно даже слишком хорошо. Забьют ведь парня…

Я аккуратно потянулась к мутнеющему от боли сознанию. Вот так, дружок. Целительный сон с блокировкой всех неприятных ощущений, это полезно. И кровотечение остановим. И регенерацию потихоньку запустим, тут, конечно, деревяхи от стрел мешают, но с этим мы разберёмся чуть позже…

Они даже не сразу заметили, что объект их настойчивого внимания замолчал и обмяк. Потом некоторое время было условно тихо — только сопение и сосредоточенное копошение. Я добавила им нервозности — отключить дыхание и сердцебиение спящего пациента на минуту-другую — штука далеко не новая. Что, неприятно?

— Сдох, что ли? — с недоумением и даже с обидой (надо ж ты!) спросил кто-то.

— Ах вы, гады! — заверещала девчонка. — Вот вам ваше золото! Подави́тесь!

В ветвях зашуршало, и некий круглый метательный снаряд раскололся о чью-то голову со смачным «хрясь». За ним ещё!

— Звенит? — спросила я у Тиредора. Честное слово, можно было уже спокойно разговаривать, такой там стоял шалман.

— Похоже, — подтвердил он. — Монеты?

Это предположение тотчас же подтвердилось, потому как несколько голосов заорали:

— Золото-о-о!!! Золото-о-о!!!

Однако сцены из мультика про золотую антилопу не случилось. А всё продолжающаяся бомбардировка!