Онлайн книга «95-й. Сны о будущем прошлом»
|
И никто из Ельцинской команды не сказал им: «Да и пошли бы вы нах!..» Не-е-ет. Ради звёздно-полосатых со компанией парад был разделён. По Красной площади прошли только ветераны и переодетые в форму военных лет военнослужащие, с соответствующей техникой тех годов. На историческую часть милостиво глядели гости, явно уже чувствовавшие себя здесь хозяевами. А остальных военных отправили на Поклонную гору. Пинком под зад, фактически! Какой позор! Испанский стыд!!! В такие вот реалии меня выкинуло. Спустя три недели — жуткое землетрясение в Нефтегорске. Сколько народу погибло… И вот июнь — снова теракт. Банда Басаева в Будённовске. Опять погибли люди. Это что получается — я пришла в себя в девяносто пятом после последней трагедии, ровно неделю спустя. Сколько боли выпало на людскую долю в эти годы. Сколько ужаса. И тут до меня дошло. Это? Это оно? Я читала хроники террористических актов, и в груди собирался холодный комок. Все эти люди умрут? Перенесут издевательства и зверства? Снова? А вот эти детки, погибшие в дыму пожара от рухнувшего прямо на город самолёта? И воспитательница опять сойдёт с ума, потому что будет выводить из огня чужих детей — и снова не успеет спасти двоих родных? Я оделась потеплее и пошла на берег Иркутского моря. Ходила по набережной часа полтора, смотрела на низко висящие сизые снеговые тучи. Сколько клятв вы давали в жизни? Я ярко помню одну. Настоящую, произнесённую с горящим сердцем. Мне было всего девять. Правильные формулы давались мне тяжело — не знаю, почему, со стихами, например, никогда проблем не было. Но отчего-то в моей голове эта клятва всегда звучала так: «Перед лицом своих товарищей торжественно клянусь горячо любить и защищать свою советскую Родину…» Наверное, пионервожатая слегка удивилась необычной интерпретации, но поправлять и ломать торжественность момента не стала. Нет той страны, в которой прозвучала эта клятва. Но Родина моя жива! Это решение, наверное, может стоить мне жизни. Во всяком случае, одной из. А если спрятаться и отсидеться — да нахер бы мне такая гнусная жизнь сдалась! И я пошла домой. Даты никогда не были моей сильной стороной (исторические диктанты — тихий ужас моего детства). Значит, мне понадобится больше времени. А уж встречу как-нибудь придумаем, как организовать. Теория семи рукопожатий давным-давно доказана. 29 октября 1995, воскресенье. Утром папа как всегда заскочил забрать пошитые постельные комплекты. — Чай будешь пить? — Некогда, доча. — Тогда просто двери прикрой, чтоб неслышно было. Он сразу сделался серьёзным. — Что случилось? — Пока ещё не случилось. И я не хочу, чтоб случилось. Пап… Я помню, ты говорил, у вас в хороших знакомых есть полковник ФСБ. Отец сощурился, повторил: — Что случилось? — Я не могу тебе сказать. Это не тот… уровень секретности, что ли. — Опять сон? — Да. Повторяется по кругу. Сотни людей могут погибнуть. — Ты понимаешь, что это гораздо серьёзнее, чем спортзал? — Я понимаю. Я должна хотя бы попытаться. Иначе я не смогу себе простить. Отец выдохнул с длинным и задумчивым «п-ф-ф-ф…» — И ты хочешь что? Встречу с этим полковником? — Нет. Я хочу встречу с одним бывшим подполковником КГБ. Совершенно конкретным. В Питере. Бывших, как ты понимаешь, не бывает. Желательно, в неофициальной обстановке. Что-нибудь достаточно уединённое. И открытое. Павловский парк. Петродворец. У меня есть деньги, если надо заплатить. Желательно рублями. Но на крайний случай можем кубышку растрясти с баксами. Тыщ на пять-десять. |