Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 135 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А-а, видела на рынке. В плотной плёнке такой?

— Вот, они. Поехал, всё. Наши пропустили. А с той стороны начали проверять — и всё, с*ка, застряли на этой черёмухе.

С этого момента в рассказе появилось очень много образных слов и выражений, а также междометий. А ещё новые персонажи. Во-первых, переводчик. Тоже еврей. Совсем еврей, еврейский, а не русский. Во-вторых, целая куча еврейских офицеров. И никто из этих людей не жил ни в России, ни в СССР, и никогда не ел пирожков с черёмухой.

Я представляла себе эту кодлу, настороженно уставившуюся на подозрительные пухлые пакеты с коричнево-бурым порошком. С фиолэтовым отливом — а это же ещё страшнее. Представляла и ржала, тем более, что рассказывал Юрьич действительно смешно.

…

— Что это? — подозрительно спросил еврейский таможенник. Через переводчика, естественно.

— Черёмуха! — бодро ответил Юрьич. Тоже, конечно, через переводчика. Бросим нафиг этого переводчика, а то рассказ получится безразмерным.

— Газ? — ещё более подозрительно спросил таможенник.

— Нет… — Юрьич не сразу даже врубился, что имеется в виду замечательный слезоточивый газ, повсеместно продававшийся в девяностые в красивых камуфлированных баллончиках, похожих на дезодоранты.

— Но это черёмуха? — уточнил таможенник.

— Да.

— Ядовитый газ? — коварно переспросил таможенник, надеясь подловить подозрительного русского еврея.

— Да нет же! — Юрьич начал нервничать, — Это черёмуха, ягоды! Это едят!

— Газ??? — ужаснулся таможенник странным пристрастиям этих диких русских.

— Да это дерево!!! — возопил Юрьич, после чего рожи у всех таможенников разом стали подозрительнее вдвойне.

Юрьич выдохнул, собрал весь свой управленческий опыт и решил попробовать сначала. Тут надо медленно, как с дебилами.

— На дереве растут ягоды. Их сушат. Перемалывают. И делают начинку для пирожков.

Офицеры собрались в кружок и посовещались, после чего один выступил вперёд и, глядя на Юрьича проникновенным взглядом ребе, указал на пакеты с черёмухой неподкупным таможенным пальцем:

— Это — черёмуха?

Пакеты в чемодане испуганно прижались друг к другу.

— Да, — очень терпеливо ответил Юрьич.

— Газ!!! — торжествующе провозгласил таможенник, — Для разгона демонстраций!

Юрьич покраснел глазами и раздельно повторил:

— Черёмуха. Это. Растение.

— Га-а-аз, — согласно кивнул таможенник.

Два часа этот диалог ходил по кругу. И, как вы понимаете, килограмм сушёной черёмухи остался где-то в недрах еврейской таможни.

Потому что еврейские евреи не должны есть пирожков с ядовитым газом для разгона демонстраций.

Не то что эти безумные русские…

…

На этот раз я так ржала, что всё-таки разбудила папу. Он проснулся и познакомился с соседом. А милая бортпроводница с профессиональной приветливостью предложила нам обед. В настоящей посуде, между прочим, а не в пластиковых лоточках. И с настоящими приборами. Хотя самостоятельно я бы за это платить не стала, ну нафиг, один раз я спокойно и пластиковой вилкой из пластиковой миски перекусить могу. А спать мне пофиг в каком кресле, я маленькая.

После обеда они травили байки уже наперегонки, так что долетели мы весело.

С самолёта Гришевича встречал автомобиль, и он любезно подвёз нас до Третьяковки. Расстались мы дружески, они с отцом даже вроде телефонами обменялись. Господи, надо же, мир тесен! А уж Иркутск-то вообще большая деревня.