Книга 95-й. Сны о будущем прошлом, страница 5 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— А-а, — голос папани стал ревнивым, — Ну, ты смотри, аккуратно.

— Да смотрю я, смотрю, — я засмеялась, — А ты что, на работу приехал?

— Ага. Мы тут точку новую открываем, под секонд. Рядом с рынком, — он начал объяснять, но я слушала вполуха; помню я эту точку, как же, — Эх, жаль, не знал, что встречу тебя. Рыбой бы угостил. О! — он порылся в пакетах, — Держи! К себе не прислоняй только!

Пакетик был не особо объёмным и пах копчёностью.

— А что это?

— Щука!

— М-м! Спасибо!

Из лодки снова выглянул скрывшийся было дядя Коля:

— Саня! Барсетку забыл!

— Ох ты ж, бля! — отец поймал больше похожий на папку прямоугольник из чёрной кожи, — Спасибо, Коля! Кстати, доча… Завтра хотел зайти, но раз уж встретились… — он вжикнул молнией, вынул простой почтовый конверт, — держи. Пока так. Если дела пойдут, в следующем месяце побольше подкину.

— Ой, спасибо, — заглядывать внутрь было как-то совсем неудобно.

— Да не держи в руках-то, в кошелёк убери.

Я поспешно спрятала конвертик в сумку. Отец вытолкал моторку на глубокую воду:

— Ну всё, Коля, пока! — папа подхватил пакеты, — Ты щас куда?

— Да домой, в Юбилейный. Пройтись хочу, голову проветрить.

— Или всё-таки проводить тебя?

— Да перестань, пап! Чё ты будешь… Проводят меня. Тем более, начальники его знают с кем и куда я пошла. Нормальный парень, не псих. Сержант, — не знаю, аргумент это или нет? Для меня они все «товарищ военный». Парень с нами как-то работал (подрабатывал, рукопашку вёл), так я еле как запомнила, что он майор, а погоны так выучить и не смогла. Безнадёжная я в этом отношении, со-вер-шенно, ну реально — не удерживается инфа в голове.

— Ну, всё тогда, я побежал, — папа чмокнул меня в щёку и бодро понёсся к остановке.

Я подошла к Вовке, помахивая пакетиком.

— У меня есть рационализаторское предложение. Сесть где-нибудь тут на травке минут да десять. Как ты на счёт копчёной щуки? Очень мне её не охота домой тащить.

И мы посидели, даже не десять минут, а все двадцать. Чем мне нравится Якоби — и тенёк рядом, роща, и вода. Раз — и руки помыл от рыбы.

И, кстати, тут я первый раз в этой реальности услышала рассказ, как Вовка подростком ездил в гости в Горловку — это Донецкая область, — к дальней родне, а из еды у него в поезд с собой имелось только три красных рыбины, потому как конец восьмидесятых — это ж был дефицит всего, даже по северам, так что мать собрала то, что смогла — выловленную самими же и просто сваренную рыбу.

И как он этими рыбинами с армянской (вроде бы) семьёй поделился, произведя на них настолько неизгладимое впечатление, что потом его всю дорогу кормили разнообразной и вкусной домашней пищей. Заодно последовал рассказ про море в Мариуполе и про спасателей, которые решили, что его в это самое море унесло. Типа — ну, как же, пасмурно и волна. А вода-то — солёная, сама несёт. Да и двадцать восемь градусов!!! Эх, нам бы такую воду тёплую! Я дубак нашего залива категорически не люблю, хоть пляж тут обычно полон. Плещутся как-то люди, но я — нет. Увольте-с.

А МОЙ ЛИ ЭТО ДОМ?

Я так понимаю, «проводить девушку до квартиры» — занятие небыстрое, однако наглеть тоже не следовало, и мы пошли дальше. До дома оставалось километра два с небольшим — один под гору, да один в гору, ибо Юбилейный стоит на здоровенной круглой сопке, а мой дом — почти на самой её макушке.