Книга Quantum Mare, страница 12 – Виктор Стогнев

А мы и не скучаем, оторвались от тарелок, переглянулись мечтательно.

— Шиллинг, – говорю с набитым ртом.

— За первый раз, – уточняет Плюш.

— Но первому бесплатно. – Перехожу к маркетингу.

— Какому первому? – не сообразил сразу братец.

— Да припрётся кто-нибудь проведать и права покачать, – загребаю салат полной ложкой.

— Ага. Только маэстро надо попридержать, пацанам пока хватит чего попроще, – развивает план Плюшевый.

— Но первого пусть доведёт до обморока.

— Ха-ха-ха!

* * *

Одни у нас с Захаром теперь сны на двоих, или по реям лазим, или камбуз маэстро Филиппа снится. Глаза уже сами открываем, без команды, и сразу раздаётся проклятущее дребезжание склянок! Едва встал, Плюшевый валится на подогретые доски, его очередь отдыхать – под утро и в этих широтах в бескрайней морской пустыне бывает прохладно.

Подбежал французский салажёнок, принёс грозному пирату сухарей и воды во фляжке. Личная прислуга, кто бы мог подумать! Отгонял сначала пленных жабоедиков, но один отстанет, другой с услугами лезет! Эге, думаю, им кажется, что тот просто не справился, вот и пытают счастья. Сжалился над последним, не стал прогонять, ну, какая разница? И вообще, вестовой бывает полезен.

Подростков в эти времена хватает на любом корабле, даже недурацком. «Пороховые обезьяны», салаги, помогайки и чернорабочие, приговорённые к морю дурацкой игрой дурацкой жизнью дурацкого века.

Они во всех неприятностях гибнут первыми, но с нами им повезло. Перед боем загнали моряки мальчишек на орудийную палубу, чтоб не мешались, в самом конце только слегка контузило разрывами брошенных в люки гранат, а стрелять и не потребовалось.

Да мы с Плюшем ни за что бы не оставили детей под палубой, особенно после истории с Джимом. Смешные они – лезут за нами на реи, дескать, тоже моряки. Ну, уж нетушки, ещё разобьются. Урезонили, как умеем – и так грязной тяжёлой работы валом.

Едва сил хватает вечером послушать грустное Своятино дудение в расчёску. Мариконе, Манчини – рвёт зараза души в клочья, близняшки даже плакали. Им-то, девчонкам, можно, а пацанам никак нельзя терять лица перед французиками.

Китти и Кэтти как самым воспитанным и вообще девочкам поручили общее руководство французской пацанвой. Близняшки среди эсцесовцев оказались самыми франкоговорящими, что с папой спекулянтом и иностранным агентом вполне логично.

А нормальных слов французики почти не понимают, кроме самых простых. Долго приставали к нам, зачем-то тыкали на нас и на самый верх мачт. Мне и невдомёк было – «инглиш» говорю, и всё! А Плюш как-то смог понять, что их смущало, и объяснил одним словом. – Пайрэтс!

Вопросов сразу убавилось, внимательность и старательность резко возросли.

Тут я снова ничего не понял – ну, не могли они нас бояться больше своих прежних хозяев. К тому же им, как и нам, бояться уже нечего – хуже просто не бывает! А они смотрят на нас, как…

Как наши пацаны поначалу, и как всё ещё смотрит Джим. Тоже спасённый! Не отходит от меня и Плюша, вернее, Захар и Грегори его не прогоняют, в отличие от других. Он всё-таки самый старший, почти офицер, даже без Боу. Не счёл господин королевский лейтенант для себя возможным служить на корабле без королевских флагов. А Джим остался – чего ради?

Ответ я подслушал у Захара. Мы иногда, хоть и редко, просто спим, обнуляемся, и друг друга не контролируем, как ни пытается маленький негодяй мной манипулировать. То есть думаем по отдельности, хоть и на слуху друг у друга.