Книга Quantum Mare, страница 130 – Виктор Стогнев

Нам пофиг, что это рабство и порабощение– ослы должны пахать всегда и везде, это основа любого общества. Но если это вызывает внутренний протест, непонятная злость толкает на безумства– велкам, дружище, ты попал по адресу.

Мы нарочито «не замечаем» пленных, ими занимаются только унтера, и как все унтера, они командовали не «от имени», а лично, насаждали личную власть по мере сил и способностей простым мордобоем. Однако во флоте, кроме личной власти, за ними стояла власть короля, поднять на них руку значило поднять мятеж.

Вот в этом вопросе Захарка меня весьма удивил, проявив недетскую принципиальность. Он к его величеству не испытывает ничего личного, но считает, что на корабле SC есть власть лишь старшин SC, и всё, точка. Как зримое, предметное выражение этого принципа Захар приказал снять флаги, ему посмели возразить.

Парень, не говоря больше ни слова, выпустил оппоненту кишки, они натурально на палубу из дяденьки вывалились. Не сказать, что такое было для нас уж очень необычным, меня поразила спокойная рассудительность Захара. Именно так: убеждённость– решение– действие. Спасибо мальчику, ко мне он снизошёл-таки до объяснений: Оказывается, у него есть силы и время для разговоров и драк только с теми, кто ему важен, прочим должно хватать простых намёков.

Действительно, намёки проще некуда: Нет над тобой короля, только ты сам определяешь собственное положение. Если можешь, набей лично неприятному унтеру рожу за десяток линьков, или сыграй с ребятками во что-нибудь весёленькое. Рыжий весельчак Джордж первым повадился начинать каждое утро, сразу после завтрака, с побивания выбранной случайным образом унтерской морды и направляться к детям за «наказанием».

Таким парням с нами интересней, на полном серьёзе заявляю. Дело это очень серьёзное, полное философского смысла. Начали мы когда-то с издевательств над пленными, чтобы принудить их к труду, а пришли к принуждению стада баранов к труду, дабы подвигнуть редких козлищ к бунту.

Эти сокровища, бунтари, ежедневно, ежечасно убеждались, что они особенные, сами по себе, и освободились не благодаря нам– сами. Мы постоянно повторяем «никого не жаль», порой демонстративно их не замечаем или насмешничаем, говорим им, – это только ваш выбор, ваша судьба.

Они перестали от нас отходить. Парни не сбились в отдельное стадо, дружат и ссорятся со «своими» мальчишками, играют и дерутся, трудятся и учатся с нами. К окончанию автономки мы работали на рангоуте только со «своими» матросами, и разговаривали с ними как с равными.

Для прочих, для стада только приказы… и надежда! Один из главных наших постулатов «слова– ложь– уловка слабых». Эта разница в обращении заменила сотни слов. Мы ничего им не проповедуем, но всё-таки обращаем в свою веру. Молодые ещё парни смотрят на пацанов, на их спокойствие, уверенность, презрение к боли и трудностям, ненависть к надежде. Им очень хочется стать похожими на штрафников, но это действительно страшно– проклясть надежду, остаться с нами навсегда.

* * *

Я отчётливо это понял благодаря викингам. Ярл устроил ротацию своих парней на фрегате и потребовал смены наших сигнальщиков на шлюпе. С умниками на практику всегда отправлялись обычные штрафнята. На «Забияке» мозги пацанят окучивают под руководством ярла, а на фрегате постоянно кто-нибудь из побратимов Йона. Они поют свои песни, рассказывают саги. О Валгалле, валькириях, Серхи, Торе, Одине и Локки, о Рагнаради. Об истинном племени богов, хозяевах мира.