Книга Руны на броне, страница 15 – Виктор Стогнев

— Близнецы⁈ Из твоей дружины⁈ — обрадовался ректор. — И как успехи?

— Вхожу в транс в бою, — проворчал я нехотя.

— Ещё один рысь! — воскликнул генерал-лейтенант. — А мне не докладывали!

— Да какой там рысь, — потупился я, не желая подставлять рыжих. — Потому ещё и не доложили.

— Занимайтесь дальше, — сказал Григорий Васильевич. — Тогда ты моим приказом освобождаешься от политинформации. Тебя информировать, только портить — продолжай любить берёзки.

— Слушаю любить берёзки! — приложив ладонь к виску, подскочил я.

— Да ты садись, — благодушно проговорил ректор. — К сути мы только подошли.

Я присел на краешек, напряжённо глядя на высокого старика в генеральской форме.

— Так я говорил о спонсорской помощи, — вкрадчиво начал Григорий Васильевич. — Приказ мой о твоём освобождении от политики не совсем законный и должен иметь веские основания. Маги с тобой будут работать без платы. А ты уже оплатил всех выпускников, и они тренируются на каких-то британских танках…

— Разреши телефон, Григорий Васильевич, — решительно попросил я.

— Валяй, — пододвинул ко мне аппарат генерал-лейтенант.

Я снял трубку и накрутил свой номер. Через три гудка трубку взяла Миланья и сказала добрым голосом:

— Квартира боярина Большова слушает.

— Это я, Тёма, — молвил я официально.

— Ой! — откликнулась Миланья.

— Где Катя? — спросил я.

— В спортзале с подружками! — доложила она. — Велела пока не беспокоить.

— Тогда передай ей, — сказал я строго. — В Корпус два десятка тренажёров «Рысь-1» и два десятка самих танков. Срочно!

— Срочно не надо, — вполголоса проговорил Григорий Васильевич. — Пусть со мной свяжется.

— То есть по этим вопросам нужно Кате поговорить с ректором, — сказал я.

— По поводу тренажёров и танков Кате поговорить с ректором, — повторила Миланья. — Передам. А у тебя там всё хорошо?

— Хорошо, — сказал я и положил трубку на рычаги.

— Это дело нужно провести через общественность, осветить в прессе. Недели через две, — благодушно сказал генерал-лейтенант. — Да ты ещё молодой, тебе оно неинтересно. У тебя дальше физкультура?

— Так точно! — вскочил я, откозыряв.

— Прилежно там занимайся и веди себя хорошо, — строго молвил ректор.

— Слушаю прилежно и хорошо! — ответил я, держа ладонь у головы.

— Ну, достал уже тут орать, — поморщился генерал-лейтенант. — Свободен.

— Есть! — сказал я и строевым шагом направился к двери.

— Заявление о желании не забудь у секретаря подписать, — в спину мне проворчал Григорий Васильевич.

* * *

Жучирин Сергей Викторович тоже провёл эти дни довольно погано. В четверг к утреннему кофе Танечка подала свежую прессу. Начал Серёжа с «Московского еженедельника». Он хорошо представлял, что там печатают, но ему нравилось держать в руках газету, которой он дал настоящую жизнь.

За какие-то два месяца тираж вырос вчетверо, число подписчиков втрое! А с ними подскочил ценник на скрытую рекламу. Уж Сергей-то об этом хорошо знал, он же был с редактором в доле.

Значит, отпил он кофею, взял в руки газету и сказал:

— Тпр-р-ру! — покрыв статью князя коричневыми пятнами.

Вся его жизнь повисла на волоске! Генерал прав, конечно, в случае гибели Артёма на дуэли, Епархия не разорится, и англичане не потеряют вложений. Но от гордумы в фонд придут аудиторы с полномочиями, а это господину Жучирину прямо как серпом в промежность.