Книга Руны на клинках, страница 71 – Виктор Стогнев

— Ладно, начинай атаку через десять минут, — благодушно сказал я и переключил рацию. Говорю своим танкистам. — Молодцы, парни. Тут пока заканчиваем, нас ждёт работа. Ещё не забыли? Спускаемся с горы и всех по пути убиваем…

Судьба Сергея Жучирина пока определилась, теперь всех волнует, как поживает в эти суровые, военные времена его английский друг Джон Джонсон. Джон являлся шпионом и бизнесменом, потому знал, конечно, про патриотический порыв Сергея и о том, что тот направляется в логово врага.

Джон сильно грустил. Пусть оно и очень дорого, получи в своё время Серёжа английское подданство, его бы никуда не стали отправлять. Или бы всё-таки отправили, но в случае его героической гибели имущество забрала бы корона, а с теми парнями Джон мог договориться.

Сейчас же Серёжа мог убежать хоть в Америки, выдадут Гардарике и оттуда. И всё его имущество заберёт Московское княжество, а его представители ни за какие взятки акции по дешёвке не продадут. Война оставила свои рубцы и на этом британском сердце!

Но Джон Джонсон был истинным британцем, готовым к военным невзгодам. К тому же он был шпионом, бизнесменом и журналистом. Его самого забрали в армию и назначили военным корреспондентом его же издания.

Во флот или в Африку Джон ехать не хотел, он не любил сырости, жары и регулярных бомбардировок. Он мог остаться в Англии и писать про лётчиков Королевских ВВС, но там тоже стало неуютно — в Лондон прилетали «Фау-2» и могли причинить ему физический ущерб.

Джон попросился в Москву. Да, он знает, что русские никого из иностранцев на фронт не пускают, с англичанами говорят только в официальных структурах, а простых подданных Его Величества частенько вешают за всякую ерунду типа шпионажа или пропаганды.

Но он же первый и пока единственный иностранец, которому удалось взять интервью у русского боярина! Пусть боярину тогда было всего шестнадцать лет, а сейчас уже восемнадцать — не всегда мудрость приходит с годами, чаще она сильно задерживается.

В военном министерстве к предложению отнеслись скептически, однако командировку в Москву всё-таки выписали. Но с условием, чтобы Джон проплыл по северному маршруту в Мурманск и написал про моряков. Тогда его самолётом доставят в Москву.

Он решил, что для него пока главное попасть в Гардарику, и согласился. Джон для поездки в северных широтах купил тёплое пальто и шапку. Ему выделили каютку на британском сухогрузе, и он в составе конвоя отправился в море.

Первые дни Джон выползал на свежий воздух лишь порычать на волны Северного моря. Однако на третий день морская болезнь отпустила, и он в пальто с поднятым воротником и в шапке приступил к своим обязанностям.

Моряки поведали, за сколько минут человек замерзает в ледяной воде, о страшных полярных акулах и касатках, и что они счастливы идти на север Гардарики в составе конвоя.

Моряки теперь считаются военнослужащими, служат короне, а под защитой русских эсминцев им ничего не грозит, не то что в Атлантике. Слишком далеко для подводных лодок Европейского Союза.

— Погодите, — не понял Джон. — Расстояние, примерно, такое же.

— Сэр, тогда напишите, что всё из-за русских эсминцев, — говорили Джону. — Только сами напишите, нас не упоминайте, сэр.

Джонсон решил в статье вообще этой темы не касаться. Просто моряки счастливы послужить короне. Дальше «ля-ля» на две тысячи слов про их тяжёлую службу и в конце реверанс военному министерству, какое оно мудрое.