Книга Руны на теле, страница 113 – Виктор Стогнев

И теперь, после всех боёв я тоже не должен ничего понимать! Я полностью доверяю генералу, ведь маг магу не может врать! Он старый честный воин и со мной вместе сражается за Родину!

Ну, там ещё внизу кое-что мелким шрифтом, в чём бояре не разбираются. Оттого и смущался Василий Петрович, что очень не хотел говорить всего. Пусть я сам недостающее додумаю.

Хорошо, давайте думать. Прежде всего, московскому боярину какие-то генералы ополчения все скопом до одного места. Я военный только пока воюю, а они в армии до пенсии. И идёт Василий Петрович в болото, мне без разницы его ко мне отношение.

Ах, он не причём, это всё во имя Гардарики! Если мне удастся причинить танкам неприятеля серьёзный ущерб, армия на этом фронте спокойно разгромит противостоящие силы!

И что с того, что Салтыков отличится, станет генералом большой победы? Кому интересно, что его штаб над всеми деталями давно и тщательно работает? Какая разница, что Василий Петрович использовал нашу опцию решать любые задачи ценой жизни?

Действительно всё это неважно, ведь такой опции нет и не было никогда. Просто раньше мне очень нравились хорошие драки насмерть, и я ничего не понимал. А нынче я этого наелся, стал разборчивым и многое понял.

Только не надо говорить, что я не хочу выполнять на войне приказ! Очень хочу! Василий Петрович приказал повторить зимой то, что мы делали летом. Летом мы среди прочего много загорали и купались, и он не уточнил, какого года зимой.

Но не будем формалистами. Летом полк остановил танки противника. То же самое должен сделать теперь отдельный батальон, а каким образом — не Василия Петровича генеральское дело.

В другой раз будет изъясняться яснее. Только пусть генерал-майор подольше думает, что все мы тупые герои, у нас, таким образом, появляется свобода маневра.

Пока с первого состава на высокую платформу съезжали танки, я изложил вкратце свои мысли соратникам и сказал в конце:

— Ваня, извини, но в этом бою командую я. Тут много личных решений, не могу перекладывать на тебя ответственность.

— Хорошо, — спокойно ответил Иван. — Соображения высказывать разрешаешь?

— Само собой, — проговорил я.

Парни покивали, и после небольшой паузы заговорил Паша Зимин:

— Танки с заводов всё равно идут почти без топлива и с пятью снарядами. Где-то машины снимали с поездов, заправляли и заряжали, а потом снова грузили на платформы.

— Ну, или заправили и зарядили прямо на платформах, и это быстро не делается, — сказал боярин Веселов. — Точно начали с утра.

— Эта ветка ведёт в посёлок, где пополняется полк Дёмина, — добавил боярин Плохих. — Если бы мы не справились, танки достались бы ему.

— Понять бы, как генерал узнал, что батальон ещё боеспособный, — проговорил боярин Герасименко.

— Да на обеде примерно посчитали, — грустно молвил боярин Костя Гаев. — Танкисты же все в белых комбинезонах.

— Надо было разок пропустить, — поддержал его фактический комбат Ваня Котов. — Но кто ж знал!

Парни дружно печально вздохнули. Другие мои решения резких возражений тоже не вызвали. Подали три состава по двадцать танков. Генерал-майором, наверное, считалось, что я как честный человек возьму, сколько есть экипажей, остаток отдам Дёмину и поеду воевать. Я как боярин взял все, водителей хватало, а Дёмин пусть дальше ждёт. Это его судьба, сам так сказал.