Книга При чем тут руны?, страница 52 – Виктор Стогнев

Европейские кланы уничтожат, они точно не вписываются в раздел европейского имущества. Того имущества, которое они пока считают своим. Европейцы практически уже мёртвые.

Но зачем же так прямо им об этом говорить? Можно же всё сделать спокойно, без демонстраций! Потихоньку довести до победы войну, и делить с союзниками добычу. К чему кого-то заранее оповещать, что для нас отныне они сами с чадами и домочадцами добыча и есть?

Магические кланы ничего не делают ради одних эмоций, им понты не нужны. Они прямо говорят, что выбора у европейских кланов нет, значит, должно последовать предложение, от которого нельзя отказаться? Какое это может быть предложение…

В бинокль я увидел силуэты «тигров». Спустился вниз, сначала велел Серёге плавную остановку. Водителям броневиков приказано всё повторять за передним. По рации я вызвал начальство:

— Алё! Петренко!

— На связи, — ответил полковник.

— Вижу силуэты техники, предположительно — вражеская, — осторожно доложил я.

— А это я с «тиграми», — хмыкнул он. — Тебя встречаю. И как ты так рано нас разглядел? Мне про вас ещё не докладывали.

— Скоро доложат, — сказал я и выключил связь.

Не, я тоже сразу подумал, что это очень подозрительно! Целый полковник нас встречает с «тиграми», с чего бы это вдруг? А пушки «тигров» пробьют наши броневички с любой дистанции. И заметят они в оптику свет наших фар издалека — спалят весь отряд за минуту, на такой дистанции никакая магия не поможет.

Спрашивается, зачем оно Петренко? Об этом можно подумать потом. Уж лучше быть живым дураком и параноиком, чем верить всем подряд, тем более на войне.

Я скомандовал десантирование, командиры из башен тоже пусть выходят. Отключил переносную рацию, вытащил из ячейки и по ходу дела обрисовал Серёже ситуацию.

Как только я вылезу, он поведёт колонну. Если «тигры» их не расстреляют, мы подойдём пешком, а коли расстреляют, тогда будем думать, что делать далее.

Я подключил шлемофон к рации. Парни беспрекословно выполнили приказ, вылезли все и стояли, неуверенно переминаясь на морозе. Пленные топтались, ни на кого не глядя.

Я громко сказал бойцам подождать несколько минут и вновь обратил взор на колонну бронетранспортёров. Они скрылись во тьме, и через десять минут замигал вызов на рации. Я щёлкнул тумблером и услышал голос Серёги:

— Командир, всё нормально. Тут рядом полковник Петренко, хочет с тобой поговорить.

— Дай ему микрофон, — разрешил я добродушно.

— Алё, Артём! — заговорил Вадим.

— На связи, — откликнулся я.

— И чего вылезли? — удивлённым тоном спросил он.

— Укачало немного, — сказал я.

— Разом весь отряд? — переспросил полковник.

— Не, только меня, — ответил ему. — А я без охраны не гуляю.

— Тогда идите сюда, — сказал Вадим. — Или за вами прислать броневики?

— Сами дойдём, — проговорил я и выключил связь.

Сначала я отдал рацию Ване, потом велел парням построиться в колонну. Сказал пленных конвоировать раздельно, глаз с них не спускать и двигать за мной. Тут осталось немного пройти.

* * *

Полковник Петренко не высказывал неудовольствие и не вспоминал этот эпизод. Он кадровый военный, чтобы испытывать сильные эмоции, тем более служит в разведке армии.

Но можно не сомневаться, что Вадим написал рапорт, где точно описал мою недоверчивость. И прочитали его рапорты не только его прямые начальники, на них взглянули и кое-какие консультанты. Просто старики по-дружески попросили своих учеников составить обо мне мнение.