Книга Алый пепел заката, страница 80 – Виктор Стогнев

— Что чувствуешь? – Спросил тревожно.

— Ничего. – Пожал Лёха плечами.

— Тогда давай пока, а то мне сейчас некогда. – Принялся Даня его выпроваживать. Сказал уже у дверей в прихожке. – Ты звони, если почувствуешь что необычное. Да, вечером зайди, расскажешь, обсудим кое-что.

— Ладно. – Пообещал Лёха, выходя. Даня закрылся, и он вспомнил. – «А соль-то?!»

* * *

Постоял в раздумьях и решил действительно сходить в магазин. Как-то неловко стало снова ломиться к Дане с такой ерундой, и ведь действительно ерунда, что он как больной? «А ведь и вправду»! – Лёша замер, прислушиваясь к себе – маетное состояние незаметно ушло, ни намёка на вчерашнее! На душе повеселело, он пробормотал, - а ну-ка попробуем! - И бегом ринулся вниз по лестнице. Перед выходом из подъезда сбавил прыть и в магазин прошёл нормально. Купил соли, вернулся к лестнице, вздохнул и побежал наверх изо всех сил. Неожиданно настал шестой этаж, а Лёша так и не понял, можно считать этот результат чем-то необычным, или ничего особенного?

Ну, он забежал довольно быстро и не запыхался, но сравнить-то было не с чем – ему и в голову не пришло сделать перед инъекцией контрольный забег, да и раньше по лестницам бегал разве что в школе. Ситуация его развеселила, и он нажал на кнопку звонка с растерянной улыбкой.

— Что-то ты быстро! – Мама, открыв дверь, невольно улыбнулась в ответ. – Бегом что ли бежал?

— Ага, - не стал отрицать Лёха. – Есть охота, что у нас кроме соли на завтрак?

Мама пошла на кухню. – Чай и бутерброды. Тебе посолить?

Лёха весело засмеялся, мама удивлённо на него оглянулась. – Ну… я сейчас яйца пожарю! Быстро!

— Да ладно, всё хорошо, - легкомысленно махнул Лёха рукой.

Он не испытывал никакого протеста. Всё реально воспринималось как должное, даже когда отправился с матерью на рынок закупить продуктов на неделю. Обычно Лёша такие походы не жаловал. Мало того, что исполнял роль вьючного животного, так у тех же ослов хотя бы не спрашивают мнения о том и этом, чтобы нарочито поступать наперекор. В этот раз он только улыбался. – Как скажешь, мам. Решай сама, мам. Тебе видней, мам.

Когда вернулись домой, мама, о чём-то размышляя, спросила. – Как думаешь, не пора нам ковёр в зале выбить?

— Как скажешь, мам. – Ответил Лёха тем же тоном и полез снимать ковёр со стены под её очень удивлённым взглядом. Смотал и сразу направился на выход. Отнёс на пустырь «за гаражи», развесил на остатках железного забора и оторвался со всей страстью. Снова ничего необычного не ощутил, как назло, занимался он этим где-то в апреле, а то и в марте, и ничего толком не помнил.

Через полчаса взбежал на свой этаж уже с грузом, ощутил лёгкую усталость, немного огорчился, но решил учесть, что укол ему сделан всего один и совсем недавно – на чудесные результаты рассчитывать рано. Дома только повесил ковёр на стену, в комнату заглянула мама. – Вот молодец! Так, может, и в твоей комнате заодно коврик выбьешь?

— Конечно, мам. – Лёха отправился к себе. Через пару минут уже выходил с рулоном на плече, мама проводила его печальным взглядом. Проговорила про себя. – Точно кого-то встретил. Может, женится, наконец? Ох, дай-то Бог!

В награду Лёху ждал по-настоящему праздничный обед. Борщ со шкварками, жареная картошка с отбивной и даже салат! Мама объяснила этакое изобилие выходным днём, хотя во все прочие  воскресенья на столе присутствовало из «выходного» набора что-то одно – или борщ, или салат, или «сам приготовь, кухарку что ли нашёл?».