Книга Одаренный, страница 2 – Forthright

— Лишнее доказательство того, что она – моя доченька. На нас обоих большой спрос. – Язвительная улыбка Шанса будто испарилась, и он заговорил серьезно: – Я слышал, что тебя скоро признают. Это хорошо. Ты долго ждал.

Элоквент почувствовал, как от смущения вспыхнули кончики ушей. Не зря братья прозвали его малявкой.

Когда он родился, умерла его мать.

Никто не рассказывал ему подробностей, но, судя по песням и разговорам в стае, Аврора Стармарк цеплялась за жизнь достаточно долго, чтобы дать ему возможность прийти в этот мир. Она больше не могла бежать с ними, однако ее сила не покинула стаю. Аврора оставила по себе память. Многие сестры Квена унаследовали ее изящный подбородок и тонкие брови. Были и менее явные черты сходства – смекалка, невозмутимость и любовь к струнным инструментам.

Непонятно почему, Элоквент всегда был мал для своего возраста. Даже вытянувшись в струнку, он едва доставал своим братьям до плеча, зато ноги и руки были крупными, и это давало надежду, что ему еще предстоит вырасти. Видно, поэтому папа так тянул с его посвящением: дожидался, когда Квен подрастет.

— Я давно уже не ребенок, – напрягся Квен.

Валору, второму по старшинству брату, было почти вдвое меньше лет, когда стая признала его взрослым.

— И все это понимают. – В кои-то веки Шанс не ерничал. – А знаешь, это ведь Анна выступила за тебя.

Элоквент не сомневался – разговор был оживленным. А яростное рычание мачехи ничто по сравнению с ее укусами.

— Обязательно скажу ей спасибо.

— Мне пора, – сказал Шанс, коснувшись напоследок рыженького пушка на голове дочери.

— Ты знаешь, где нас найти.

Старший брат еще немного помедлил, прижался губами к лобику Клэрион. Это хорошо, значит, сердце у него доброе. Но тут же Шанс, ухмыльнувшись, чмокнул в темечко и Квена – будто сосунка какого-то.

Что ж, Квен на прощание лягнул Шанса по голени – и счел, что это было адекватным ответом.

Бережно держа сверток с Клэрион, Квен медленно, покачиваясь на ходу, принялся расхаживать по комнатам. Брат тем временем уже настраивал свой инструмент. Низкие басовые звуки взлетели вверх быстрым глиссандо, зазвучала веселая мелодия, под которую скорее хотелось отплясывать, чем пить. Квен плавно заскользил по полу, повторяя фигуры медленного танца, который будут играть на празднике в честь рождения этой девчушки.

Клэрион открыла глаза, и Квен усмехнулся:

— Слышишь? Это папочка играет для тебя.

Но малышка запищала и принялась извиваться в одеяле. Элоквент не сразу обнаружил причину ее беспокойства – фигуру, тихо стоявшую в дальнем конце веранды. Наблюдавшую за ним. И, вероятно, поджидавшую его.

Успокаивая на ходу девочку, Элоквент двинулся в сторону гостя.

— Хорошее чутье, малышка. Унюхала незнакомого, молодец, но это друг нашей стаи. Верь своему дяде Квену.

Клэрион загукала в ответ, вызвав на его лице улыбку. И болезненный укол где-то в тайных глубинах сердца. Какой же Шанс счастливчик.

На миг у Квена возникло смутное чувство тревоги, будто его загнали в угол. Однако он скрыл удивление, подняв руку в миролюбивом приветственном жесте.

— Добрый день, пресс-секретарь Твайншафт.

— Или добрый вечер, если хотите, – продолжил Элоквент. В сгущающейся синеве неба вот-вот должны были появиться звезды. Квен подошел к представителю кошачьих кланов. – Мой брат, наверное, надеется, что Клэрион унаследует его музыкальный талант, но я уверен, в ней дремлет инстинкт следопыта.