Книга Одаренный, страница 44 – Forthright

Он бежал по лесу, а точнее, несся со всех ног. Квен опаздывал к обеду, но это был единственный шанс успеть заглянуть в жилище Собратьев, пока его не хватился Эвер. А всё дядюшка Лауд, который как бы невзначай упомянул, что их собаки – Собратья Стармарков – недовольны Элоквентом.

Что он такого сделал?

Его основной ролью в клане было говорить за Собратьев. Может, Квен не отличался особым трудолюбием, но никогда не пренебрегал своими обязанностями по отношению к товарищам по стае и никогда, ни единого разу не заслужил от них упрека. Так что сейчас нужно было срочно выяснить, в чем тут дело, и исправить ситуацию. Быстро и тихо. Пока слухи не дошли до папы. Квен не позволит отцу использовать эту ситуацию как предлог, чтобы отложить его посвящение.

Это немыслимо.

У входа он замедлил бег и склонил голову перед парой кошек, охранявших дальние ворота. Те лениво развалились, перегородив вход, ни дать ни взять рыжие домашние котики, только намного, намного крупнее. Усы вздрогнули, и самка сощурила глаза, но в ее позе читался лишь веселый интерес.

Растерявшись больше прежнего, Элоквент просочился мимо них во двор.

Жилище Собратьев в Нью-Саге представляло собой череду глубоких ниш, крытых загонов и насестов в круглом дворе за школой. Хотя центр двора находился под открытым небом, навесы и тенты надежно защищали от солнца и дождя, а высокие стены спасали от ветра. Квен помогал планировать это жилье и вместе со своими братьями, сестрами, тетями и дядями участвовал в строительстве.

Здесь было тихо. Ни малейшего намека на беду. Что же тогда?..

«А вот и он».

В голове Элоквента ясно прозвучал голос Флэя. Квен мог слышать своих Сородичей, как и любого члена собачьих кланов. И волков тоже, учитывая их близкое родство.

«Может, глаза у меня ослабли, но нос пока работает».

Это была Эдж, подруга Флэя. Эти Сородичи были компаньонами Отца еще в его юности, и прошедшие столетия выбелили им морды.

«Скорее. Ты должен увидеть моего нового щенка».

Ее голос звучал радостно. Она, как и Флэй, всегда обожала возиться с мелюзгой.

— Подобрала очередного кота? – Элоквент нырнул в нишу, где они устроили себе логово.

«Устроился, как приблудный котенок. – Эдж заколотила хвостом по соломе. – Иди-ка посмотри на него».

«Как не стыдно». Но интонации у Флэя были ласковее некуда. Он явно старался не разбудить того, кто свернулся клубком у него под боком.

«Вот он-то понимает, как важна стая», – заметила Эдж.

«Как не стыдно, – повторил Флэй. – Пометить его своей печатью, а потом оставить в полном одиночестве».

— Ты можешь отличить мои чары? – Элоквент понял, что здесь Тэмма, как только свернул за угол.

Его нос тоже отлично работал. Но его поразило, как восприняли Сородичи ту простенькую защиту, которую он поставил мальчику, – как знак принадлежности. У Квена такого и в мыслях не было.

И все же вот он, его одноклассник, плотно свернулся клубочком у его ног – очки набекрень, на щеках следы слез, совершенно беззащитный. Теперь, принюхавшись внимательнее, Элоквент заметил в запахе Тэммы нотку тоски.

— Он говорил с вами?

«И много. – Флэй погладил мальчика по волосам. – Он считает нас хорошими слушателями».

Это означало, что Квен оказался скверным слушателем. Разве в то утро Тэмма не опоздал на занятия, разве от него не пахло отчетливо соломой?