Книга Одаренный, страница 59 – Forthright

Широкая дорога, начинавшаяся у больших главных ворот, исчезала в лесу. Снег был собран в высокие сугробы по обе стороны, и Кимико не удалось рассмотреть, есть ли под ними тропинки, скамейки или клумбы. Как же здесь, наверное, красиво летом.

— Эй! – позвала она снова.

Ну ладно. Она надеялась, что в конце концов к ней навстречу вышлют кого-нибудь и тогда она сможет объяснить, зачем пришла. Но не успела Кимико сделать и двух шагов, как наткнулась на сторожевую собаку. Очень маленькую, пухлощекую сторожевую собаку. Разумеется, Кимико узнала ее. Даже если бы не его ушки, малыш был точной миниатюрной копией Хармониуса Стармарка.

Поклонившись, Кимико серьезно обратилась к нему:

— Мир вам, юный господин. Не вы ли страж этих ворот?

Он переводил взгляд с нее на дверь, которую, видимо, сам и открыл.

— А где Тэмма?

— Вы приняли меня за него? Жаль, что я вас разочаровала. – Она протянула ему ладони. – Я знаю Тэмму-куна, мы с ним одноклассники. Я хотела поговорить с Элоквентом. Он здесь?

— Бватик занят.

На открытое место вышел гигантский Сородич. Каштановая шерсть была ухожена и блестела, как у выставочных собак-чемпионов. Уши висели, как у сеттера или спаниеля, а глаза были такие же медные, как у мальчонки.

Кимико снова поклонилась:

— Я учусь вместе с Элоквентом Стармарком. Его не было в школе, и я привезла ему подарки к наступающему празднику.

Сородич сел, а мальчик выскочил вперед:

— Ты кто?

— Я Кимико. – Поставив сумку на дорожку, она опустилась на колени, чтобы малыш смог дотянуться до ее ладоней. – Могу я узнать твое имя?

Это заставило его подпрыгнуть.

— Эвер! – Он вполне прилично изобразил поклон и подергал себя за рукав, демонстрируя фамильный герб. – Эвер Фтармарк, потому что я папин фын!

— Ты – дар своего логова.

Малыш забавно сморщил личико:

— Не-а. Бватик – он дар. Я – это я.

Кимико не поняла, что он имел в виду, да ей это было и неважно. Эвер оказался чудесным. И неплохо разговаривал для своих трех лет, хотя довольно заметно картавил и шепелявил.

— Я должен тебя понюфать, – объявил он.

— Если ты считаешь, что это имеет смысл, – ответил она все так же серьезно.

И вдруг у нее оказались полные руки детского щенячьего любопытства.

— Ковоткие. – Он гладил ее по волосам. – Не рафтут?

— Просто когда волосы отрастают, я их коротко стригу. А иногда, – шепнула она, – люди думают, что я мальчик.

Обнюхав ее шею, Эвер снисходительно фыркнул:

— Пахнет девофькой.

— А чем пахнут девочки? – поинтересовалась она.

Эвер снова внимательно обнюхал ее, а в конце даже слегка прикусил, немало удивив Кимико.

— Что ты делаешь? – тихо спросила она.

Торопливо лизнув это место (очевидно, в знак извинения), Эвер откинулся назад:

— Ты как моя мама.

— Это хорошо?

— Ну, вот так. – Эвер протянул туго сжатый кулак, затем медленно разжал его, словно выпуская бабочку. – Тут звёвды. Я их люблю, а она не дает. Только папе. А ты кому?

Кимико обошла этот вопрос стороной.

— Твоя мама – наблюдатель?

— Она мама, но папа говоит ей Анна… А это фто? – показал он пальцем на сумку.

Кимико не успела ответить, потому что сзади послышался мужской голос:

— Эвер.

— Ой. – У мальчика виновато поникли уши, но он крепче прижался к Кимико.

Обернувшись, Кимико посмотрела вверх – довольно высоко – и увидела крепкого амаранта, одетого в цвета Стармарков. Не Элоквента. Осторожно поднявшись на ноги, она пристроила Эвера на бедро и протянула мужчине свободную руку: