Книга Одаренный, страница 97 – Forthright

— У меня свои способы.

Уклончивость Го была какой-то заманчивой, словно он пытался вовлечь Тэмму в разговор. Поэтому тот без стеснения поинтересовался:

— Какие, например?

— У меня отличное обоняние. А он прыгнул на тебя. Держу пари, что и за волосами твоими ухаживал. – Он поднял несколько волосков с рукава Тэммы. – Но я признаюсь, мне любопытно узнать побольше о нашем новом ученике, чье происхождение не вызывает сомнений. Так уж получилось, что наблюдать за ним означало наблюдать за тобой.

— Мы в одной тройке. Ну, нас теперь четверо, так что… четверке.

Учитель провел пальцем по нижней губе, скрывая улыбку.

— Этим ты оправдываешь его внезапную и упорную привязанность?

Тэмма ответил медленно, не совсем понимая, дразнят его или неправильно истолковывают:

— Поначалу Инти было не по себе. Хотя с ним все в порядке. Он нравится всем в классе.

— Но ты его любимец.

— Да.

— Почему?

— Я не совсем уверен. – Тэмма вспомнил, что раньше сказал Инти. – Не думаю, что ему важна причина – не больше, чем мне нужно оправдание. Мы ладим. Мы теперь друзья. И мы бы хотели жить вместе, пожалуйста.

Го наклонился ближе, и Тэмма увидел краешек его узкого зрачка на фоне темной радужки. Коричневой, вроде бы. Трудно было определить при мерцающем свете свечи. Но близкое соседство с тем давало Тэмме и другие впечатления – цвета и настроения. Как в тот раз, когда он был с Квеном и Лаписом. Его чары теряют силу?

— Нет причин для беспокойства, щенок, – мягко повторил Го.

Глубоко вдохнув, Тэмма потянулся к Го-сенсею. Пальцы касались ткани, волос, кожи, даря усиливающееся чувство погружения в личность. Настроение и оттенки. Возраст и выносливость. Мудрость и радость.

Тихо кряхтя, Го обхватил его руку своими, неявно предлагая поддержку:

— Что ты видишь, Тэмма Субару?

— Коричневый, мне кажется. Но холодный коричневый. Земля. Сильная и гибкая. – Мальчик подыскивал подходящее слово для цвета души Го-сенсея. – Глина?

Уважительно наклонив голову, Го сказал:

— За ширмой в углу стоит мой гончарный круг вместе с запасом глины. Но запах – это не зрение.

Тэмма нахмурился. Теперь, когда он обратил на это внимание, стало ясно, что в комнате ощущается чистый земляной запах. Неужели он слушал свой нос, вместо того чтобы видеть душой? Ему хотелось бы выразить свои впечатления так, чтобы это имело смысл.

— Я не знаю, как объяснить. Я не наблюдатель.

— Пусть недостаток знаний не мешает тебе подбирать слова. Я не стану ни придираться, ни поправлять.

И тогда Тэмма рассказал ему, поначалу сбивчиво, о своей панике в первый день в школе, о чарах Квена и о доброте Лаписа Моссберна.

Го-сенсей позволил ему болтать, лишь время от времени бормоча слова поддержки и сочувствия.

Наконец он сказал:

— Хороший план, который я бы охотно улучшил. Приведи как-нибудь юного Элоквента, и я попрошу его вырезать для тебя чары на глине. После обжига это даст защиту более надежную, чем листок бумаги, и сможет поддержать тебя до тех пор, пока Лапис не преподнесет тебе цветистое украшение.

— Спасибо. – Хотя их разговор несколько отклонился от первоначальной цели, Тэмма почувствовал себя гораздо лучше.

— Тебе еще что-то нужно? – Го-сенсей ободряюще поманил его. – Какая-то информация, возможно. Или консультация?

В один миг Тэмма вспомнил вопрос, который не давал ему покоя: