Книга Порабощенный лис, страница 13 – Forthright

— Майкл сказал, я тебе нужна.

— В былые времена я мог брать что хотел и когда хотел. Но теперь у меня нет выбора. Только хозяйка способна дать мне желаемое.

— И как мне тогда это делать?

Ее поведение озадачивало, но жаловаться было не на что.

— Эими держала меня за руку. Майкл предпочитает объятия.

Цумико заметно расслабилась:

— Да, это уместнее поцелуев, ведь для людей они имеют другое значение.

— Так или иначе, но поцелуй и для моего вида остается поцелуем.

— Но тогда получается… – разочарованно протянула она. – Тебе же, наверное, неприятно целовать того, кого ты ненавидишь?

Арджент плавно ушел от вопроса:

— А вам не было неловко?

— Поначалу.

Он не привык к такой прямоте. Интересно, как далеко он сможет зайти, прежде чем Цумико решит солгать.

— И когда стало легче?

— Когда я перестала воспринимать это именно как поцелуй.

— И во что он тогда превратился?

— Я… не знаю. – Цумико принялась поигрывать кулоном. – А ты правда мой?

— Безусловно.

— Откуда знаешь, что связь действительно установилась?

— Я проходил через ритуал много раз: ощущения всегда одинаковые.

Цумико вздохнула:

— А я не могу просто тебя освободить?

Арджент потрясенно уставился на нее.

— Ты бы этого хотел? – настаивала она.

Все существо лиса кричало «да». Но жизнь – она не про желания и предпочтения. Арджент прочно сидел на поводке и не мог сбежать.

— Ты не хочешь меня? – прикрыл он свою горечь притворной обидой.

— Никто не должен владеть другим человеком.

— Увы, это не наш случай. – Он оскалился. – Ни одному из нас не улизнуть.

— А кто-нибудь когда-нибудь пытался?

— Глупый вопрос. – Лис придвинулся ближе и прошептал ей на ухо: – Если б я мог уйти, то давно уже ушел бы.

Цумико не покраснела, даже глазом не моргнула. Ее самообладание приводило Арджента в бешенство. Она была самой спокойной женщиной, которой он когда-либо имел несчастье служить. Стоило бы радоваться, но отчего-то ужасно хотелось ее как следует встряхнуть.

Из этих соображений Арджент на миг легко прижался к губам Цумико. Она чуть недоуменно нахмурилась и спросила:

— А это для чего?

Ему захотелось напомнить ей, как между ними обстоят дела.

— Я тебя ненавижу.

— Безусловно?

Лис кивнул.

— Какая жалость. Пока я не придумаю, как тебя освободить, было бы приятно оставаться друзьями.

Следующие два дня Цумико провела знакомясь с Особняком и теряясь в нем. Новое жилище, судя по всему, постоянно достраивали очередные хозяева. Некоторые коридоры вели в никуда, а между верхними этажами обнаружились полуэтажи. Несколько комнат не выходили в коридор, а соединялись друг с другом, образуя круговую анфиладу. По этому дому следовало ходить с картой.

Лорд Персиваль, который, собственно, и подарил свою фамилию тете Эими, был родом из Англии. В каждой комнате Цумико видела влияние одновременно Востока и Запада – напольные часы из красного дерева и доска для сёги на ножках, бильярдная и ванна в стиле онсэн. Экстравагантная роскошь компенсировалась абсурдностью, и дом все равно ощущался уютным, несмотря на свои масштабы.

— Вот что получается, когда люди из двух разных миров решают разделить одну жизнь.

Ее слова эхом отразились от каменных стен круглой башни с окнами, выходящими на океан. Особняк был утонченным и изысканным, но в нем было так ужасно одиноко. Подобно пустоте, терзающей нутро Арджента, здание жаждало души, жизни и смеха любящей семьи.