Книга Алхимики, страница 45 – Владимир Батаев, Тота Моль

С этими словами он развернулся, пнул дверь, отчего та жалобно скрипнула, и ещё сильнее пнул её назад.

Едва дверь захлопнулась, Томми засеменил к лежанке. Не раздеваясь вскарабкался на возвышение, укрытое медвежьей шкурой, проворно развернулся и вопросительно уставился на Даниэллу.

— Ну что ты там мнёшься? Иди давай уже! Будем чесаться!

Глаза девушки против воли поползли на лоб от услышанного. Всякие названия она слыхала на своём веку. Но чтобы так…

— Ты че эт, первый раз, что ль? — заулыбался Томми. — Не трясись, я тебя научу! Старая Хильда всему меня обучила! Томми теперь как папка жеребец!

Даниэлла слушала признания полоумного, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Учить он её собрался, ну-ну.

Между тем дурак продолжал:

— Ты сейчас усядешься на край, вот сюда! Я уляжусь тебе на колени и закрою глаза. Ты возьмёшь гребень и начнёшь чесаться.

— Ты хотел сказать чесать, — поправила Даниэлла. — Я же, так понимаю, твои кудри чесать надо гребнем?

— Ну да, верно, — хитро заулыбался Томми. — А говоришь, что впервой это делаешь…

Взгляд его мигом погрустнел. Видно было, что мысль о том, что он у неё первый, грело мужское самолюбие. Дурак, а мужика в нем все равно оставалось предостаточно.

— Клянусь лютней одного отбитого соплелова, впервой делаю. И ты прямо лучший учитель, которого можно отыскать.

От этих слов Томми радостно захрюкал. Даниэлла взяла гребень с одного из ящиков и вскарабкалась на лежанку. Кто бы ни была эта Хильда, она сделала несказанный подарок всем девкам из деревни. И не только из деревни. Если каждой приходилось развлекать Томми таким образом — то даже представить сложно, как можно отблагодарить эту хитрую плутовку. Надо будет жрецам в ближайшем храме заказать молебен в её честь. Хильда-спасительница-дев-от-толстых-противных-дураков.

Томми между тем поёрзал и улёгся на колени Даниэлле. Сделав глубокий вдох, девушка запустила руки в спутанные, местами свалявшиеся космы. У всех мужчин в этой деревне волосы были минимум до плеч, а то и длиннее. Видимо, часть антиколдунской веры заставляла их носить патлы.

— А ты видно давно не чесался, — между делом бросила Даниэлла.

— Так девок новых не видно. Ты вот первая за столько времени.

— А ваши что? Закончились?

— А, папка всех пораздавал. Сказал, рожать пора, а то деревня хиреет. Ещё сказал, что надо в набег идти за девками. Шоб каждому мужу по двое, а то и по трое досталось. Наши только о том и судачат целыми днями. Вы тут не вовремя приплелись. Папка-то как раз из разведки воротился. А тут вы со своей мерзостью колдунской.

Даниэлла почёсывала светлую голову, внимательно слушая и не перебивая дурачка. Ещё неизвестно, какая информация пригодится.

— Эй! А ты что это слушаешь? — как назло спохватился Томми.

— Речи твои сладкие слушаю, — тут же нашлась Даниэлла. — Никто из ваших голосом таким не обладает. А у тебя другое дело. Сразу видно, наследник главного!

Томми, довольный услышанным, заёрзал и даже пару раз хрюкнул от удовольствия. Даниэлла подождала, пока он успокоится, и принялась по новой ковыряться в волосах. Но теперь дурачок либо молча улыбался, либо радостно похрюкивал. Запас откровений на сегодня определённо закончился. Монотонные движения убаюкивали, и несколько раз девушка ловила себя на мысли, что засыпает. А ей ещё предстояло заняться травами. Неизвестно, когда ещё выпадет случай намешать хоть какое-нибудь зелье. Раздумывая над тем, что же можно соорудить из имеющихся трав, Даниэлла не заметила, как Томми заснул. Только когда громоподобный храп прокатился по комнате, девушка вздрогнула. Аккуратно слезла с кровати и кинулась к стене с ящиками.