Книга Кехо, страница 150 – Дмитрий Билик

Однако в самое последнее мгновение в него вцепился Нарах. Молодой человек не мог остановить Призрака, разве только замедлить, позволить Юти среагировать на коварство. И именно это у амиста удалось.

Встретившись взглядом с несостоявшейся жертвой, Морац Кер дрогнул. Злость не ушла из его взора, напротив, к ней добавилось ещё что-то — гадкое, желчное. Но вместе с тем Призрак испугался. Стремительным движением он опустил руку с ножом, на мгновение остановился, а после решительно ударил Нараха.

Амиста вскрикнул, будто птица которую подбили на лету, его шея облачилась в красный шарф, шёлком заструившимся вниз по груди. А сам Нарах медленно осел на землю.

Морац Кер шагнул назад, на ходу растворяясь в промозглом воздухе. Юти ещё видела, как он стремительно сбегает с холма, угадывала по притоптанной траве и листве, однако не отправилась в погоню. Она не заметила, как оказалась возле Нараха, одной рукой поддерживая его голову, другой пытаясь закрыть глубокую рану на горле. Кровь бурными толчками выходила наружу, окрашивая её пальцы. Несчастный Нарах успел лишь прошептать ещё раз.

— Юти…

А после его взгляд застыл. Кровь покидала тело амиста, но уже не так торопливо, как прежде, будто бы даже нехотя. Казалось, он ещё жив, попросту глубоко задумался. Девочка всё пыталась закрыть несчастную рану, не понимая самого главного и непоправимого — Нарах мёртв.

Она не помнила, как и кто её поднял. Вроде бы это был сам генерал. Ещё ей что-то говорили. Однако голос звучал глухо, точно из глубокого колодца. И наконец она уткнулась лицом в мокрую рубаху Ерикана. Пальцы учителя дрожали, а сам он, будто стесняясь собственных эмоций, неторопливо, явно привыкая, гладил девочку по голове. А вокруг гудели чужие голоса.

Не сразу, а постепенно, с большим запозданием, Юти пришла в себя, подняв голову навстречу косому дождю. Ерикан глядел на неё внимательно, словно бы даже с испугом. Девочка стояла, залитая водой, и прислушивалась к себе. Пыталась понять, чего ей не хватает, что отмерло, выгорело, будто попав под тот самый огонь элементи.

И ещё странный гомон ушёл. Остался один-единственный голос, по-мальчишески задорный, звонкий, никак не подходящий к нынешнему месту. Голос сына Ерикана: «Тот, кого она любит, пожертвует жизнь за неё».

Юти вытерла мокрое лицо и попыталась выудить из себя хоть какую-то эмоцию. Не получилось. Появилась лишь мысль. Гадкая, ненужная, противная. Она Аншара. И пророчество начало сбываться.

Две крохотные фигуры мерили широкими шагами маслянистую, плодородную до бесстыдства почву Ближних Земель. Двигались они странно. Поодаль от основных дорог. Предпочитая утоптанный тракт пролескам, а широким харчевням на очередной развилке затянутое облаками небо и крохотный костёр.

Каждому путешественнику, паломнику, торговцу, марширующему солдату известно, что путь становится значительно короче, когда рядом с тобой тот, кто может скрасить его. И не обязательно вести хитроумные разговоры, простой трёп, сальные шуточки и даже пошловатые песни тоже весьма подходят для этого дела.

Однако то ли путники не знали подобной, довольно незамысловатой истины, то ли напротив не желали, чтобы дорога становилась короче. Иными словами, они молчали. Точнее старик, то и дело поглядывающий на худого паренька, порой пытался заговорить. Но всё время натыкался на глухую стену молчания. Мальчонка упрямо вертел головой, делая вид, что он сейчас невероятно занят.