Книга Комбо-Психо. Книга 2, страница 71 – Юрий Розин

Оглянулся на ребят. На лицах всех троих легко можно было заметить напряжение и нервозность, но вместе с тем я отчётливо видел их ко мне доверие. Что бы я ни решил, они бы последовали за мной.

— Хорошо, будь по-вашему, — наконец кивнул я. — Войдём в гробницу вместе. Но в таком случае я хочу, чтобы вы меня слушались. Вы правильно сказали: мне известно больше, чем другим, и если вы действительно хотите заполучить свои сокровища, то должны будете положить на мои знания. Согласны?

— Разумеется! — широко и очень фальшиво улыбнулся эльф. — Мы не против немного попотеть ради вознаграждения!

— Рад это слышать. Как мне вас называть?

— Я — Альсаз, — представился эльф, картинно поклонившись. — А это — Дагум.

Фея кивнула.

— Алистер, будем знакомы.

Называть имена ребят этим двоим я не стал, а они и не горели желанием.

— Ну, что, ты знаешь, как открыть гробницу Лавея?

— Сейчас посмотрим.

Спрятав пистолеты в кобуру и глазами показав Глену и девочкам, чтобы они держались от парочки высших подальше, я подошёл к арке. “ЛАВЕЙ”, — гласила надпись, и этот почерк был мне хорошо знаком. Именно так: строгими, чёткими, изящными линиями без миллиметра отступа от идеала — писал Бафомет. Похоже, Лавей до последнего стремился подражать своему кумиру.

А значит, логично было предположить, что и ключ ко входу в свою гробницу он также использовал связанный с Бафометом. И раз уж движения арки оказались завязаны на Сигиле, то…

Подняв ладонь, я зажёг на ней символ Сигила Бафомета, после чего расширил его так, чтобы он стал почти с меня размером. “Замочная скважина” могла быть в любом месте на арке. Но, если ключом к ней действительно был Сигил, то я смог бы ощутить резонанс и по нему определить положение замка.

Однако ничего не произошло, резонанса не было. Погасив Сигил, я замер в задумчивости. Лавей, если создал магию, которая вот так вот перекидывала арку по центральным равнинам, определённо предполагал, что его гробницу найдут и вскроют. То есть к этому замку должен был существовать какой-то ключ. Но, если это был не Сигил…

А почему вообще гробница Лавея появилась спустя столько лет? Этот вопрос я уже задавал и Одуванчику, и потом себе много раз. И вариантов, что у меня, что у архимага, было всего два.

Первый: к этому приложили руку серые миссионеры. Но, если это было бы так, то скорее всего они бы и вскрыли гробницу, и уже давно, раз уж сумели каким-то образом её вызвать. Однако прошло уже довольно много времени — и вот, я стою перед аркой, а никаких признаков красноглазых нет и в помине. Если это был какой-то их коварный план, то получался он каким-то слишком уж запутанным и хитрым.

Второй же вариант был куда банальнее, а потому и куда логичнее: дело было во мне. Вернее, в том, что я освободил Бафомета из кувшина. Первое появление арки было зафиксировано где-то через неделю после того, как я попал в то подземелье.

Однако в то время на этих территориях ещё было не так много народу, и более ранние появления могли просто не заметить. К тому же, вероятно, заклинаниям Лавея нужно было какое-то время, чтобы “разогнаться”.

И в таком контексте следующим после Бафомета человеком, о ком Лавей мог подумать при создании своего гробницы, определённо был Агур. Лавей ненавидел царя мудрости за то, что тот выступил против Бафомета. Но Лавей, старавшийся во всём подражать своему кумиру, мог постараться задавить в себе эту ненависть, в первую очередь сосредоточившись на результате.