Книга Муайто, страница 92 – Сергей Ильин

Он стал вытягиваться, постепенно удлиняясь, с одной стороны. Словно захотел, влекомый магической силой, устремиться к скале-черепу, но был не в состоянии сделать это. Кокон будто боролся сам с собой, мечтая дотянуться до рыдающей скалы и, в то же время, не желая расставаться с мёртвым телом жертвы.

Совсем вскоре результатом такой борьбы стала чуть заметная алая струйка марева, вырвавшаяся из сильно уже удлинившегося края кокона и потянувшаяся тонким извивающимся усиком к скале-черепу. А затем, едва коснувшись каменного лба, рванувшая стремительно по падающему на него лучу света куда-то ввысь, к своду пещеры.

Тут уж и весь кокон, не удержавшись на Жертвенной Скале, чуть ли не в мгновение ока покинул тело жертвы, будучи перетянутым по образовавшемуся каналу к новому своему неведомому хозяину. Будто тот через тонкую соломинку жадно и торопливо высосал всё марево, не оставив ни малейшего намёка на его былое присутствие.

Вновь полыхнуло красным. Сильно, безудержно. И ни на какие зарницы не имелось уже возможности списать эти яркие всполохи, ненадолго окрасившие всю пещеру и даже потоки льющейся воды в жуткий кровавый цвет. Злые Боги коротышек приняли жертву.

Обратно устремившийся ярко-красный луч света, точно так же отразившись от каменного черепа, вонзился в череп-навершие коблиттского посоха, заставив его вспыхнуть угрожающе багровым сиянием. Магическая сила, похоже добралась через его палку и до старика, распрямив скрюченную до этого фигуру и наполнив крупной дрожью, часто сотрясающей всё тело. Казалось, невероятная мощь переполнила помолодевшего неожиданно колдунишку.

Длилось это, правда, не долго. Через какой-то миг магическое пламя почти погасло, оставив светящимися лишь пустые глазницы черепушки. Коблитт перестал трястись и вновь сгорбился, приняв вид более подобающий древнему старцу.

Однако на этом мерзкий ритуал не оборвался. Старик-коблитт не покинул скалы, оставив в покое жестоко умерщвлённого пленника. Он призывно взмахнул рукой, и по скале к колдуну ринулось сразу несколько вооружённых каменными топорами коротышек.

Окружив недвижную жертву, коблитты накинулись на неё, словно свора голодных пёсов. Замелькали в воздухе топоры, с громким стуком и хрустом обрушиваясь на мёртвое тело. Ни кровавых брызг, ни хлюпающих звуков при ударах видно и слышно не было. Похоже, вытянуло колдовское заклинание всю кровь вместе с душой жертвы, ни капли не оставив в истерзанном теле.

Муайто, гневно сжавший челюсти до зубовного скрежета, почувствовал, как в ушах и висках рождается яростно пульсирующий перестук. Лицо обдало жаром нестерпимой злости. Вопреки его ожиданиям, части разрубленного тела вовсе не были сброшены со скалы в реку. Нет, гадкие коротышки принялись спешно складывать их в захваченные с собой кожаные мешки, частенько перед этим нагло отгрызая куски от измочаленного топорами мяса. Очень было похоже на то, что останки принесённого в жертву человека коблитты собираются превратить в торжественное блюдо к своему ужину.

Лишь только после того, как команда мясников убралась со скалы, колдун и сам решил покинуть её. Кинул последний взгляд на рыдающую скалу, развернулся и неторопливо пошагал прочь.

Муайто же потребовалось ещё какое-то время, чтобы, придя в себя, выкарабкаться из каменной теснины и отправиться искать другие проходы.