Книга Фельдагент, страница 49 – Сергей Ильин

Собственно, последующее изучение дел, составленных следственным отделом военной прокуратуры, полностью подтвердило наше с Тимоном экстрасенсорное расследование.

С четвёртым трупом, по иронии судьбы взятым нами в разработку самым последним, всё обстояло иначе. По прокурорским бумагам причиной гибели этого пьяницы стало «утопление оного в колодце при неосторожной попытке извлечь ведро с водой». Мол, откушал водочки, решил освежиться, поскользнулся на наледи вокруг сруба, ударился головой о вороток и свалился в шахту колодца, где благополучно и утоп. Был обнаружен на следующее утро пришедшей по воду гномой-соседкой.

Видения Тимона, первым пообщавшегося с душой утопленника, оказались совсем неинформативными. Полная темнота на протяжении пары десятков секунд, пока ещё только и подвластных моему приятелю орку для изучения. Темнота, и ничего кроме.

Впрочем, именно это меня сразу же и насторожило. Выходило ведь, что гном, когда пошёл ко дну, был ещё жив, но уже без сознания. А его трудно потерять, всего лишь ударившись головой о ворот колодца.

Ну да, вроде и был наш пострадавший нетрезв, и ссадина порядочная на лбу у жертвы присутствовала, но костяк у гномов прочный, а черепушка тем более. Лбами коротышек можно двери дубовые вышибать. А если они ещё и пьяны в драбадан, то можно даже попробовать каменную стену гномьей башкой раскурочить. С чего уж от такой ерундовой травмы сознание вдруг терять? Тут явно что-то не клеилось.

Так что я сам за дело взялся, для начала активно поприседав и хорошенько растерев ладонями начавшие уже подмерзать уши.

Всё, как по классику: ночь, улица, фонарь… Такая же безысходная мрачность мира, угнетающая сознание.

Только вместо аптеки далеко впереди виднелся сруб колодца с цепным воротом под дощатой крышей, и фонарь болтался не на столбе, а в руке у моего интервьюера. Впрочем возможно, проявившееся ощущение мрачности принадлежало вовсе не мне, а гному. Даже скорее всего, это я, в силу всё больше развивающихся способностей, ошибочно воспринимал эмоции подопечных, как свои.

Да, когда-то я, как и Тимон сейчас, мог видеть глазами убитого лишь несколько самых последних секунд его жизни. Блёклые, не очень чёткие образы, и всё в полной тишине. Но с каждым последующим сеансом мои силы росли и возможности ширились: я начал куда глубже погружаться в прошлое, краски стали ярче, появились звуки и даже запахи.

А в последнее время я начал замечать, что чувствую ещё и эмоции своих подопечных. Их радость, удивление, страх. Что хуже всего, их боль тоже проникала в меня из раза в раз всё сильнее и сильнее. Даже страшно иногда становилось, а не загнусь ли и я вслед за своим интервьюером от переизбытка чувств? Пока вроде обходилось, да и не слышал я ни от кого страшилок о том, что кто-то из медиумов помер во время контакта. Оставалось надеяться, что и обо мне такого не расскажут.

Гном на окраинной, узковатой и сильно заснеженной, улице был совсем один. Вокруг лишь одноэтажные домики с палисадниками, обнесёнными невысокими хилыми заборчиками из штакетника.

Далековато ж забрёл этот вояка от центра, где сосредоточилась основная масса питейных и увеселительных заведений. А то, что он чуть ранее побывал в одном из таковых, сразу становилось понятно по сильно неверной походке и слегка расфокусированному зрению. Чем было вызвано безрадужное настроение гнома, сказать трудно. Может не допил, а может, поссорился с кем-нибудь.