Книга Агент, страница 115 – Сергей Ильин

— Как же он к Селябе-то прибился, раз в родстве с пермским герцогом состоит?

Вместо Ильина ответил инспектор:

— То случилось, когда он женился, с местным родом Миассовых породнившись. Ему после и сие поместье в наследство перешло, и фамилия досталась.

— Так вы, Шарап Володович, о том знали? — удивился я.

— Разумеется.

— А чего ж мне не сообщили? Мы бы уже давно все части головоломки сложили.

— Видите ли, мой друг, — склонив голову, чуть нахмурился Холмов, — складывая две половинки, далеко не всегда можно получить единое целое. Особенно, если одна половинка от неспелого яблока, — он кривовато ухмыльнулся, — а другая от подгнившего огурца. Прежде, чем делать выводы, необходимо удостовериться, что части вашей головоломки действительно имеют отношение к общему вопросу, а не состоят сами по себе.

— Но теперь же вроде всё срослось, — обижаться на колкость Холмова я не стал, потому как прав он был, без всяких сомнений. — Ну или почти всё. И родство Миассовых с Зигмундом Двенадцатым, и производство локомотивов на их земле. И даже секретная зона на ней же, где на поезда броню вешают. И ветки, что к границам герцогства пермского ведут.

— Тут я, Владислав Сергеевич, не стану с вами спорить, — пожал плечами Холмов. — Факт наличия намеренного сговора между высокими вельможами двух герцогств и эльфийской диаспоры нами фактически установлен. Остаётся лишь выявить конкретных участников сего сговора. Я так понимаю, вас гложут сомнения на счёт Зигмунда Поликарповича. Вы отчего-то считаете, что сын его действовал без ведома отца, а то и вопреки его воле. И сомнения ваши зиждутся на нежелании графа Миассова лишать вас жизни, при полной на то возможности.

— Да и как человек, — кивнул я, в который раз удивляясь прозорливости инспектора, — старик мне импонирует. Один раз я его уже в заговоре заподозрил и даже Ашинскому о том доложил. А теперь вот даже совестно от того. Не вяжется у меня граф с образом заговорщика.

— Ошибка ваша в том, что вы пытаетесь чужие поступки обосновывать личными симпатиями или же отсутствием оных. В то время, когда объект ваших наблюдений совершает действия, руководствуясь лишь выгодой и целесообразностью. Граф, насколько я его знаю, никогда не страдал мягкосердием. Отнюдь, он всегда был человеком твёрдым и решительным в делах. И никогда не ставил личную привязанность выше собственных же амбиций. Могу предположить, что, как бы он к вам внешне не благоволил, но помешай вы его стремлениям, и жизнь ваша станет зависеть лишь от соразмерности приносимой вами пользы и вреда от совершаемых вами же действий.

— Считаете, он, как и все, лишь надеется воспользоваться моими иномирскими знаниями?

— Либо же, — пожал плечами инспектор, — предполагает, что последствия вашей гибели или исчезновения могут принести больший вред его планам, чем ваше вмешательство. До сей поры ваши расследования не сильно угрожали делу. Возможно, граф не предполагал, что вы решитесь проникнуть на зону и сумеете найти господина инженера. Однако теперь я не поставил бы на вашу жизнь и ломаного гроша. Силы, задействованные в планах Зигмунда Поликарповича, видятся мне весьма внушительными.

— И тем не менее, — хмуро глянул я на него, — вы решились отправиться сюда со мной.

— Без меня ваши шансы выбраться отсюда, — усмехнулся Холмов, — оказались бы и вовсе ничтожными. Несмотря на свою смышлёность и проницательность, вы, в силу горячной увлечённости, допускаете ошибки в мелочах, кажущихся вам отнюдь не существенными.