Книга Рубежник, страница 119 – Дмитрий Билик

— Как? — выдавил он из себя, замерев, как истукан.

А тут из дома выскочила и Маргарита. Вот только в отличие от мужа, она была настроена более решительно.

На ней оказался накинут один халат, который женщина запахнула на ходу. Но сейчас никто не обращал на эту фривольность внимания.

Рита бросилась к сыну, заливая того слезами и будто бы не зная, за что именно схватить. Она торопливо гладила сына по плечам, голове, целовала лицо и не переставала плакать.

— Вы возьмите его, — сказал я Тихомирову. — А то тяжелый.

— Спасибо вам, Матвей, спасибо. Я знала, чувствовала… Спасибо…

Она говорила что-то еще, но я уже не слушал. Точнее, не слышал. У меня вообще резко появились проблемы с восприятием реального мира. Тихомировы, теперь все вместе, превратились в мутное пятно. Земля, вернее уложенная плиткой дорожка к дому, ушла из-под ног. Подпрыгнула и ударила по голове.

Не сразу, но до меня дошло. Это я упал. И силы окончательно окончательно покинули многострадальное тело. Только это был не конец. Скорее лишь начало. Так вода уходит от берега перед приходом цунами.

Подобное произошло и со мной. На этом все неприятности кончились и пришла сила. Такая, какой мне не доводилось испытывать. Кожу закололо мириадами иголок, голову сдавило от невероятного напряжения, а грудь обожгло. И самое главное — энергия. Ее оказалось столько, что подключи меня к трансформатору, то я бы смог половину города осветить.

Три рубца! Мне не надо было оголять грудь, чтобы убедиться в этом. Я чувствовал. Понимал. И вместе с силой пришло недоумение. Это что же ощущают кощеи, когда переходят свой рубеж? Даже предполагать жутко!

Я неторопливо поднялся на ноги. Не потому, что мне было тяжело — я боялся что-нибудь разрушить или кого-нибудь повредить. Как говорил Конфуций — чем больше сила, тем больше ответственность. Шучу, так заявлял дядя человека-паука. Правда, для Бена Паркера все закончилось не очень хорошо.

А вот у меня все было замечательно. Я снял бинты с раненой ноги и обнаружил там лишь крохотные шрамы. Едва заметные, почти не отличимые от кожи. Забавно. Значит, после получения рубца все раны затягиваются. А если бы у меня, например, была сломана кость?

— Матвей, где вы его нашли? Что с ним было? Матвей… — Маргарита засыпала меня вопросами.

Даже не спросила, как я сам. Хотя это понятно, у нее тут полуживого сына привезли. Наверное, взорвись сейчас за ее домом ракета, женщина этого не заметит.

— У него жар, — сказал я, поднимаясь. — Поднесите поближе.

Тихомиров послушался. Вообще забавно, судя по внешности и движениям, он явно один из тех мужиков, которым все вокруг беспрекословно повинуются. Эдакий альфа-самец. Женился на самой красивой женщине, явно зарабатывает кучу денег, делает что хочет. Наверное, в его жизни не происходит ничего, что он не может контролировать. Точнее, не происходило.

А теперь какой-то пацан в оборванной одежде говорит ему, что делать. И альфе приходится слушаться. Потому что впервые за долгое время мужчина некомпетентен. И не знает, как себя вести.

Я положил Димке руку на лоб и чуть улыбнулся. Фигня. Болезнь даже до легких не дошла. С теперешней силой хиста снять жар было не сложно. Правда, на этом я остановился, дальше пусть сами. И так сильно помог. Не век же за ним задницу подтирать.