Книга Рубежник, страница 2 – Дмитрий Билик

Бабушка вот называла по-другому: «Бедовый». Явно жалея. И даже в церковь водила. Мол, может, порча на мне какая или еще что? Там на официальном уровне сказали, что все нормально. Просто невезучий. Хотя свечки поставили.

Как говорилось в каком-то фильме: «Жизнь похожа на коробку шоколадных конфет». Никогда не знаешь в какую вляпаешься. Я вытер о траву подошву как смог и набрал нужную квартиру. Исходя из моей колоссальной удачи, сейчас мне просто не ответят. И… домофон тут же пикнул.

— Здравствуйте, это из доставки. Вы…

Договорить не успел, потому что домофон пикнул еще раз, и дверь открылась. Ну и ладно, мы не гордые. На всякий случай опять почиркал подошвой о бетонную плиту и зашел внутрь. Живут же! У них даже в подъездах горшки с цветами и тюль на окнах.

Нужную квартиру я нашел без особого труда. Надавил на звонок, подождал, повторил процедуру. Спустя минуту даже палец заболел. Ну что за люди? Как заказывать три сета роллов в четыре утра, так пожалуйста. А как дверь открыть…

Может, наркоманы? Таких часто на еду пробивает. Да нет, вроде район хороший, тут квартира стоит, как крыло от «Боинга». И не могли же они уснуть, пока я на лифте поднимался. И ведь не уйдешь. Потом устанешь начальнице доказывать, что ты не верблюд. Это хорошо, когда шеф угрюмый мужик, а не стервозная женщина, которая меня сразу не взлюбила.

— Да, блин!

От безысходности я дернул ручку двери. И та неожиданно подалась. Вот к этому меня жизнь точно не готовила. Дверь медленно открылась, как в дешевых фильмах ужаса с рейтингом ниже 5,6.

Я замер, не зная, как поступить. Входить нельзя. Мало ли что тут случилось. Вдруг убийство? Ага, и справившись со всем душегубы заказали роллы. Нет, конечно, но ситуация уж очень стремная.

— Сюда, — прошелестел тихий голос из глубины квартиры.

Плохо быть хорошим человеком. Учат тебя с детства — девочек бить нельзя, старшим место в транспорте уступай, не ругайся в очереди. А в конечном итоге все выходит боком. Потому что хорошему человеку в этом мире жить тяжелее всего, всюду он эту свою хорошесть стремится показать. И за нее потом огребает. Вот и теперь все мои опасения стали иллюзорными, когда впереди замаячила возможность помочь человеку.

— Сюда! — послышалось чуть громче, окончательно развеивая все сомнения.

Я вздохнул и вошел внутрь. Поставил сумку с заказом на пол и даже разулся. Все-таки светлый линолеум, а у меня от кроссовка до сих пор непонятно чем несет. Точнее понятно чем. Так, Мотя, соберись!

Трудностей с поиском обладателя голоса не возникло. В квартире свет горел лишь в одной комнате.

— Здравствуйте, вам помочь? — медленно выглянул я из коридора.

Собственно, был готов ко всему. К примеру, что обладатель квартиры истекает кровью, лежит с пеной у рта или свалился и тянется к спасительному блистеру с таблетками от сердца. Буйная фантазия мне такой жути нарисовала, что увиденное немного обескуражило.

В комнате, на высокой панцирной кровати, лежала старушка. Лежала вполне чинно и благородно, словно и не нуждаясь в помощи совсем. Седые собранные в косу волосы покоились на плече, руки сложены на груди, глаза спокойные, ласковые. Мне даже бабушка вспомнилась.

И комната была очень странная. Словно чудесным образом перенесенная из какой-нибудь избы. Шторы с рюшами на окнах, прялка в углу, старая радиола на ножках, даже не включенная в розетку, и ковер, понятное дело. Ковер, как известно, всегда задает стиль всей комнате. Разве что «красного угла», как говаривала моя бабуля, не было. Ни одной иконы.