Книга Путешественник по Изнанке, страница 114 – Дмитрий Билик

И вроде все предусмотрел Трепов, все продумал. Уведомил его купленный чур, что мальчишка на ту сторону шагнул. И примчал Дед так шустро, как только мог. Шуйский, само собой, быстрее добрался с Изнанки. Зато сил больше Деда потерял.

Вот только сколько времени прошло, а мальчишка возвращаться не торопился. Мог, конечно, сам сгибнуть, но тогда бы Данька, стервец, нашел бы его скорбные останки, вернулся, да Трепова известил. Но и этого не случилось.

Потому к исходу дня, скрепя сердце, поселился Дед в доме напротив завода, где укрылся чур. И сетовал, что все идет не так, как должно. Нельзя ему тут оставаться надолго, пронюхают, выведают, найдут. Тогда быть беде.

Уже за день проехало мимо два ивашки в разное время. Хорошо, что слишком мелкие, не распознали рядом могучего рубежника. Да и с местом повезло, на окраину без лишней нужны и не суется никто. В том же Петербурге такое не прошло бы. Там каждая тля на виду.

Однако долго подобное продолжаться не могло. Вот и чужане, в чьей квартире он поселился, удерживаются его хистом. В смысле, просто сидят молча на кухне всей семьей, слово не скажут. Впрочем, промысел все ярче себя проявляет. День-другой и мелькнет ярко.

И что делать? И дальше уповать на случай или везение? Это молодые и глупые так жить могут. Мотаться, как бзыри лободырные и существовать, словно бревно, которое по течению плывет. Тем, кто каждый свой и чужой шаг контролирует — подобное не подходит.

Потому терзался Трепов. Понимал, что нельзя больше оставаться. Порой приходится даже имея на руках самые лучшие карты их сбрасывать, чтобы забрать весь куш. Да и ничего хорошего с мальчишкой не может случиться. Шутка ли, сколько времени прошло в Изнанке? Она давно прокляла его, или, как говорят местные, отвергла. А по-другому и быть не могло, потому что на веку Деда никто еще из нашего мира там не закрепился. Значит, за столько времени растратил мальчишка весь хист, да кончился.

Трепов разрешил свой внутренний спор следующим компромиссом. Если до вечера никто из них не объявится, то он уходит. Более смысла рисковать никакого нет. За ночь доберется до своего поместья и уже будет думать, как действовать дальше.

Поэтому сейчас Дед стоял возле окна, рассматривая завод, стены которого едва выглядывали из-за густой сочной листвы деревьев. Именно теперь его сердце тревожно забилось, а руку до боли свело. Старое, почти позабытое чувство беды накатило на Деда.

Он понимал, что подобное испытывают сейчас все члены Созвездия: Старик, Агата, Виктор. Боль, страх и опустошение. Один из них мертв.

Все они приносили клятву и оказались связаны. Подобное нельзя было назвать узами на крови или обетами любви, почти позабытыми среди рубежников. Это можно сравнить разве с замиренной клятвой с определенными оговорками. Но ранения, истощение и, само собой, смерть одного из членов, каждый, кто находился в Созвездии, чувствовал очень ярко.

А еще примерно ощущал, где это произошло. Несмотря на миры, и множество километров, их разделяющих. Правда, так было и в этот раз. Трепов понял, что финал жизни Даниила завершился где-то совсем рядом. Можно даже рукой дотянуться.

Дед, стоявший подле окна, не сдержался. Уголки его рта дрогнули, расплываясь в улыбке. Пусть так. Шуйский убит и что-то Трепову подсказывало, что напоследок тот дал бой. И довольно скоро мальчишка, истощенный и еле живой вернется в свой родной мир. И прямиком попадет в лапы к кощею.