Книга Путешественник по Изнанке, страница 123 – Дмитрий Билик

Дальше я вновь обратился к своему рубежному зрению, которое помогало разглядывать незнакомца в полной темноте. Вообще, немного напрягло его тяга к пещерному нудизму. Нет, я понимаю того же Васильича, который соскучился по нормальному свету звезды и принимает солнечные ванны при каждом удобном случае? Но тут-то чего? Холод, сырость, чудь запертая в крохотной клетке.

Так, а это уже интересно. А посмотрел по сторонам и заметил еще несколько клеток. Причем, совершенно разных размеров. Возле многих стояли пустые миски. Я даже на минутку забыл, какого рожна тут оказался. Хотелось сказать: «Мужик, я ничего не видел, зашел по ошибке, пока».

А еще мне очень не понравился нож, который был в руке у хозяина пещеры. Я залетел как раз на моменте, когда рубежник направлялся к нечисти. И явно не с целью побрить его дедовским методом.

Тогда же в пещеру ввалился мой преследователь. Тот самый неприятный дядька пожилого возраста? Почему неприятный? Несмотря на благообразный вид и симметричное лицо, мне он не понравился. Наверное, по той причине, что очень хотел догнать и что-то спросить. А я, как назло, ничего не знал и быстро бегал.

Тут как раз и наступил момент «Икс», как говорят в дорогих фильмах или момент «Хэ», как произнесли бы в наших сериалах. Потому что пещерка была сравнительно небольшой, квадратов на восемьдесят. Да, в ней имелись узкие лазы, но такие узкие, что я со своими ушами туда бы не протиснулся. Именно из них, кстати, и поддувало, отчего я весь покрылся мурашками. Интересно, снаружи теплынь, а тут дубак жесткий.

Кощей, хотя по рубцам он все еще представал слабым ивашкой и незнакомый рубежник с четырьмя отметинами на груди, которого Лихо почему-то назвала кроном, застыли, глядя друг на друга.

— Предлагаю всем сесть за стол переговоров, — предложил я и даже улыбнулся.

Глупые американцы говорят, что если все время улыбаться, то люди начнут тебе верить. Но это там, у них, наверное. У русских, если тебе кто-то все время улыбается, возникает непреодолимое желание поправить ему эмаль зубов. А пенс-спринтер, судя по всему, был самым русским из всех русских, которого я видел.

Он даже ничего не сказал. Никаких там: «Кавабанга» или «Привет от дона Сальери». Просто вытянул руку и с его пальцев сорвался легкий, едва осязаемые ветерок, который направился ко мне и… От первого удара в «солнышко» у меня даже дыхание перехватило. Ветерок быстро описал небольшую дугу и коснулся икры. С такой силой, словно по ней дубинкой долбанули. Я рухнул на землю, теперь окончательно поверив Юнии. Действительно кощей.

Я приготовился к третьему удару. Скорее, всего, последнему. Лежал, широко выпучив глаза и не в силах вдохнуть. Понимал, что, наверное, это будет финальная часть моей биографии.

Но Лихо была права до конца. Потому что четырехрубцовый хозяин пещеры, уединение которого мы побеспокоили, по какой-то причине решил заступиться за меня. Причем, самым радикальным способом. Из-под ног пенса ударил ледяной столб, опрокинув кощея на спину. А после распался, словно того и не было. Столб, само собой, кощей оказался в полном порядке. Разве что форму Ветерка потерял, да оказался разглядывал потолок пещеру. Правда, недолго, потому что вскоре быстро поднялся на ноги.

У нас на районе в таких случаях говорят что-то вроде: «Ты труп», ну или: «Знаешь вообще с кем связался?». Ныне передо мной предстали настоящие мужчины. Суровые, брутальные, нордического типа личности. Потому что кощей тут же ответил любезностью на любезность.