Книга Ведунские хлопоты, страница 58 – Дмитрий Билик

Про ичетчиков я читал. Некий аналог мелких чертей, только живущих в специально отведенных местах, чаще всего на пересечении двух стихий — воды и ветра. Еще ичетчики очень любили шум. Они поднимали гвалт по каждому удобному поводу. Оттого селились в старину на водяных мельницах. А что, все правильно. Вот тебе и шум, и ветер, и река. Все, как они обожают. Где ичетчики жили теперь — непонятно. Но судя по обширному количеству, их участь тех же гуменников не постигла. И в охранную рубежную книгу нечисть никто включать не собирался.

Михаил Евгеньевич меж тем продолжал мне рассказывать о публике, которая собралась на Летние мокриды. Ужасные расплывшиеся существа с толстенными губами и выпирающими скулами, лишь отдаленно напоминавшие женщин, назывались албастами.

Про этих я вообще не слышал. Рубежник именовал их «камышовыми русалками», намекая на близкую связь с теми прекрасными созданиями, которые могли возбудить и полного импотента. Эти же бочкообразные крокодилы строили мне глазки, но ничего кроме отвращения подобные заигрывания не вызывали.

Что до русалок, они здесь тоже были. Прекрасные, молодые, если не знать, как эти утопленницы выглядят на самом деле. Они держались поодаль, явно чувствуя себя городскими на этой деревенской дискотеке. И в общей сутолоке не участвовали. Разве что изредка подплывали к толстым мужикам, что-то говоря им, а иногда и флиртуя.

Тритоны, а это были именно они, напоминали ящериц, которые очень быстро эволюционировали в людей. К примеру, лица у них были вполне антропоморфные, разве что нос плосковат, да уши крохотные, прижатые к голове. От людей их отличала светло-зеленая кожа, именно кожа, а не чешуя, и невероятное количество бородавок, которые порой селились на лице целыми колониями.

А еще все тритоны оказались вполне упитанными. Я даже про себя посмеялся, что именно так и должны выглядеть истинные скуфы. А что, у них и свои альтушки в виде русалок есть!

Еще одной забавной нечистью, которая меня заинтриговала, оказались анчутки. Эти крохотные перепончатые малыши походили на людей намного больше тритонов. Только не на половозрелых мужчин, а на десятилетних мальчишек — вытянутые, тощие, разве что взгляд у них взрослый, осознанный, да черты лица грубые, совсем не юношеские. Рубежник сказал, что они вроде адъютантов или помощников у водяных. Чем последний был выше в ранге, тем больше у него в ведении водилось анчуток.

Вишенкой на этом жирном, покрытом илом и водорослями торте, оказались анцыбалы и водяные. Было их около четырех десятков. Те, что повнушительнее и повесомее, располагались непосредственно возле островка. Те, в чьих владениях значилось какое-нибудь крохотное болотце или богом забытое озерцо, подальше. Порой им приходилось грубо одергивать зарвавшегося ичетчика, позволившего дерзость подплыть на непозволительную близость к «водяным князьям». Как оказалось, каждый водяной считал себя как минимум дворянином, если адаптировать на наш манер. Даже если служил ему один-единственный анчутка. А как по секрету сообщил Михаил Евгеньевич, существовала парочка такой нечисти, у кого во владениях и не обитал более никто.

Рубежник был доволен тем, что мы успели вовремя. Потому что самого главного хозяина праздника еще не было. И судя по нетерпеливому брожению мелкой нечисти и переругиванию «князей», появление Водяного царя ждали давно.