Книга Тайные поручения, страница 102 – Дмитрий Билик

— Ну хорошо, рубежник. Пойдем, поговорим.

Волоты оказались весьма обстоятельной нечистью. Хотя я все никак не мог их соотнести с последним словом. В моем понимании нечисть — что-то небольшое, компактное, способное влезть в портсигар. Глядя же на этих великанов хотелось придумать какое-то новое слово. Или хотя бы не говорить уже существующее.

Что до обстоятельности — она заключалась в поселении. Насколько я уже понял из обрывков сведений, волоты пришли сюда относительно недавно. Однако в силу определенных причин они вынуждены были здесь обосноваться. О чем дивьи люди очень сокрушались.

Начать хотя бы с того, что их лагерь оказался обнесен невысоким (всего-то метра в два с половиной) частоколом из местной сосны. Я уже не стал никому говорить, что здешние места — заказник. И рубить тут деревья не очень принято. Не хотелось начинать новое знакомство с непонимания.

С домами вышло попроще. Волоты то ли думали, что они здесь ненадолго, то ли решили быть эко-френдли. Однако вместо изб в лагере красовались приземистые землянки на двух-трех существ. Понятное дело, весьма внушительных существ.

В моем понимании, землянка — это нечто крохотное, где все время бьешься головой о потолок. Нет, наверное, волоты тоже хвастались друг перед другом шишками и ругались на застройщика. Однако для меня эти вкопанные в землю хижины представлялись целыми дворцами, возведенными по программе «Доступное жилье в деревне».

Что я отметил сразу, в отличие от поселения дивьих людей, — здесь домишки оказались расставлены в строгом порядке. Словно по линеечке. Единственная изба, выделяющаяся среди прочих размерами и асимметрией, была возле лобного места. Не того, где из красивой и гламурной жизни выгоняли за МКАД участников «Дома 2», а обычного кострища с ошкуренными и толстыми стволами деревьев рядом. Видимо, на них вольные слушатели и терли свои шкуры, когда очередной акын читал книжку.

Еще в лагере было несколько собак. Самых обычных, бродячих, если судить по окраске. На моих глазах один из волотов бережно погладил здоровенную псину. Это немного воодушевило. Бабушка говорила, что те, кто любит животных, — хорошие люди. Наверное, это и к нечисти относится.

Что до избы — я сразу догадался, кто в ней живет. И не ошибся. Что тут скажешь, я даже был в чем-то согласен с Ипатом Коловратом (мне никогда не надоест эта связка слов). Управленцы должны жить чуть лучше остальных. Подобная мера нужна даже не для тебя, а для авторитета в глазах подчиненных. Именно в избу глава волотов меня и повел, подальше от посторонних глаз.

Внутри я чувствовал себя будто на каком-то туристическом аттракционе. Все громадное, а я крохотный, словно ненастоящий. Коловрат усадил меня за стол, который оказался на уровне моих плеч. А затем налил какой-то кислой бодяги, отдаленно напоминающей квас, и положил крупный ломоть хлеба.

— Ешь, — приказал он.

Опять глупые обычаи. Этот назывался «преломление хлеба». Мол, если ты с незнакомцем пожевал что-то вместе, то тот не может сделать тебе ничего плохого. По мне, идиотизм. Но Ипат в это верил. Хотя, кто знает, вдруг тут какой-то магический ритуал зарыт. И только я попробую что-то провернуть, меня хист поставит в самую неприятную позу.

Многое, что чужане считали бредом и суевериями, вполне реально работало. К примеру, я помнил, что у каких-то язычников был обычай закапывать жертву перед порогом дома. А потом прочитал в дневнике Спешницы, что это вполне рабочий способ защиты жилища. Причем, надежнее всяких печатей.