Книга Тайные поручения, страница 70 – Дмитрий Билик

— Разве это плохо?

— В нашем мире это вообще ни разу не достоинство, — стала учить меня Алена. — Человек человеку волк и все такое. Ты не только выполняешь все установленные обществом правила, так добавляешь еще негласные свои. Быть тобой — это… очень уныло, ты уж извини. Если бы я мужиком была, точно бы эту гарпию шпехнула.

— Не вижу ничего плохого во внутреннем моральном компасе, — пожал я плечами.

— В этом и проблема. Смотри.

Алена сошла с дорожки и зашагала вдоль могил. Было видно, что она свернула туда, скорее, чтобы позлить меня, а не для какой-то практической цели.

— Алена, мы вообще-то делом заняты, — попытался я возвать к ее совести. Хотя это, конечно, было, как всегда, бесполезно.

Приспешница продолжала хихикать, торопливо удаляясь от меня. Я даже удивился — с ее-то комплекцией. Наверное, всему виной навороченные кроссовки.

Но делать нечего, пришлось догонять Алену. За нее я не волновался. В пылу доказательств, что я душнила, и ее спонтанного побега, она забыла вернуть мне рюкзак. Поэтому жезл до сих пор защищал ее.

Однако внутри рождалось какое-то другое, раздражающее чувство. Что все происходящее сейчас… неправильно, что ли? Нам нужно было заниматься делом, а именно искать схрон, мы же страдали фигней.

Причем как именно искать тайник, я не знал. Но четко понимал, что не так, как мы это делаем. И что интересно, с каждым шагом эта уверенность, вкупе с раздражением и даже злостью, росла.

В какой-то момент я понял, что все мое естество противится тому, что я делаю. Больше всего хотелось вернуться на дорожки Смоленского православного кладбища, чтобы бродить по ним. А не наматывать километры по пересеченной могильной местности.

— Алена! Вернись! Алена!

Не сразу, но постепенно и тело стало протестовать против незапланированного похода. Сначала я ровно семь раз чихнул с периодичностью в две секунды, затем наглухо заложило правое ухо и свело судорогой ногу. А когда глаза заслезились так, что весь мир расплылся, до меня вдруг стало доходить.

Нет, это не у одного невезучего рубежника аллергия. Нечто действует на хист так, что он понимает — туда ходить не надо. Артефакт башка попадет, совсем больной будешь. Собственно, так и происходило.

Это можно было сравнить с восхождением на Эверест. С каждым шагом кислорода становилось меньше, впрочем, как и сил. Двигался я уже давно по приборам, потому что слезы не шли, а текли ручьем. Да и нос стал подводить. В какой момент я свалился на землю, нащупав рядом ровную поверхность камня, — так и не понял.

— Алена! — хрипел я, искренне надеясь, что приспешница прекратит издеваться надо мной.

Хатико так не ждал возвращение хозяина, как я — своей незадачливой помощницы. Наверное, потому, что я понимал: если она не решит обернуться и озаботиться судьбой одного душнилы, то мне каюк.

И тут мерзкий крылатый ублюдок, заведующий моим жизненным путем, сжалился еще раз. Потому что одним ухом — второе по-прежнему было заложено — я услышал самый прекрасный голос на свете. Ладно, не самый. Но в текущих событиях и меня очень сложно назвать объективным.

— Майн херр, ты чего, подружку свою нашел?

— С чего ты решила?

— Да ты тут могилу обнимаешь. Павленская Мария Федоровна. Умерла в одиннадцатом году прошлого века. Любишь женщин постарше, да?