Книга Второй кощей, страница 28 – Дмитрий Билик

И еще, Великий Князь не почувствовал хиста. Даже самый обычный чужанин источал промысел. Пусть очень слабо, почти незаметно для большинства рубежников. Однако любой кощей мог распознать подобное. Вот и Святослав почувствовал. Точнее, не ощутил. Матвей был выпит почти досуха.

Но больше всего Великого Князя заинтересовала поза Бедового. Будто кто-то положил его именно так, со сцепленными в замок на груди руками. Под которыми лежал он. Осколок. Истинное сокровище и последний элемент в цепи того, что требовалось Святославу для победы.

Как повелитель всего Новгородского Княжества оказался возле Бедового, он и сам не помнил. Сознание, доведенное до предела страхом от возможной неудачи и долгим ожиданием, играло со Святославом дурные шутки. Сейчас вся реальность сузилась до этого небольшого Осколка, казавшегося для правителя истинным светочем.

Он схватился за него и, царапая, стал вырывать из безжизненных рук рубежника. Что, на удивление, далось не просто. Казалось, последней целью существования мальчишки было насолить Великому Князю и здесь.

Едва не сломав пальцы Матвею, Святослав все же завладел тем, что считал истинно своим. И только почувствовав силу, которая искрилась внутри Осколка, радостно заулыбался. Как шестилетка, впервые в жизни проехавшийся на велосипеде.

Да, Осколок оказался заполненным не до отказа. Но все же вполне подходил для поставленной задачи. Он станет частью цепи батарей, которая нужна для ритуала.

Теперь все закончено. И вместе с тем именно теперь все начнется. Цель, которую он ставил еще подростком, достигнута. Трусливый отец за всю жизнь не смог сделать ничего по-настоящему великого. А Святослав войдет в историю еще молодым человеком. К своей зрелости он станет повелевать этим миром.

Увлекшись мечтами, он не сразу понял, что проклятая реальность все еще существует. В ней идет дождь, пахнет чем-то кислым, а неприятный во всех отношения Лютый что-то говорит.

И тут же почувствовал мощь, которая искрилась в Осколке, словно призывая его. Руки задрожали от необъяснимого предвкушения, которое возникало каждый раз близ кристаллов. Святослав махнул Вредителю, чтобы тот подошел. А когда отдал Осколок, облегченно выдохнул. И обернулся к Лютому.

— Повтори, — приказал он кощею.

— Все так, как говорила его приспешница. Мы вошли в лабиринт. Правда, тот оказался не таким уж обширным. Всего несколько внушительных залов и с десяток коридоров. Нашли волота под обломками, нашли мертвых рубежников.

— Ближе к сути, — нетерпеливо бросил Святослав.

— А потом мы обнаружили его. Уже в центре. Непонятно, что случилось. У него никаких серьезных ран. Разве что вон лицо поцарапано. Думаю, там находилась какая-то ловушка Аптекаря, которую он активировал, взяв Осколок.

— Да, возможно.

— Нашли еще запертый сундук и его рюкзак. Прочее — всякая рухлядь.

Святослав слушал вполуха. Ему было все равно, что там рассказывают про остальные предметы, найденные в лабиринте. А еще Великому Князю было совсем не интересно, что там случилось с Бедовым. Правда, вместе с тем правитель испытывал нечто вроде легкого разочарования. Все это время Матвей представлялся шилом в заднице, а теперь вдруг так глупо и скоропостижно закончился. При этом выполнив свою миссию.

Это можно было сравнить с куском любимого торта, который долго пекли, но тот неожиданно оказался слишком сладким. Таким приторным, что его невозможно взять в рот. Великий Князь сам удивился своему «человеколюбию», как он это называл. Ведь можно сказать, что он в определенном смысле жалел о смерти того, кто его бесил. Правда, не учитывал, что жалел о «легкой смерти».