Книга Второй кощей, страница 72 – Дмитрий Билик

Сейчас соберу нечисть, выпью заваренный бесом отменный чай, и мы распинаем все проблемы по углам.

Правда, как только я переступил порог дома, сразу накатило ощущение беды. Им буквально смердело. А еще мне не понравилось заговорщицкое перешептывание моих домашних. Обычно таким приглушенным тоном хорошие вещи не обсуждают. Как правило, негромко говорят как раз о повышении ключевой ставки, росте инфляции и обнаруженных венерических болезнях.

— И чего теперь делать, дядя Гриша?

— Я почем знаю? Вон эту спрашивай, наворотила делов.

— Я же говорю, сс… как-то внезапно все получилось. Не ожидала я.

— Внезапно, — передразнил Лихо бес. — Хозяин нас по голове не погладит.

— Это из-за рогов, сс… — нервно сыронизировала Юния.

О, все-таки дурацкая способность шутить в самое неподходящее время — заразительна.

— Очень смешно, — недовольно пробурчал Гриша. — Короче, избавляться от нее надо. Распилим и в воду. И ищи потом ветра в поле.

Тут я понял, что пора вмешиваться, пока не дошло до уголовной статьи в любых мирах.

— Так, оставить расчлененку. Вы чего, меньше месяца в Питере прожили и туда же? Что дальше? Еще солями начнете приторго…

Закончить я не успел, потому что помимо испуганной тройки нечисти заметил персону, о которой шла речь. А именно бесчувственную Зою, которая в позе морской звезды, с раскинутыми руками и ногами, прилипла к потолку.

Можно было по-разному поинтересоваться, что именно здесь происходит. К примеру, задать вопрос с горячим и страстным испанским колоритом: «Порке?». Или вспомнить про темнокожих французов с их вечным: «Пуркуа?». Либо вовсе не ходить далеко и посмотреть на ближайшую границу, позаимствовав у братьев-белорусов простое, но емкое: «Чаму?».

Я решил не бравировать своим полиглотством, а использовать всю многогранность великого и могучего русского языка. Поэтому просто изрек:

— Какого хера?

Забавно, но оправдываться неожиданно решили все сразу, заголосив в унисон:

— Дяденька, я им говорил, что отпускать надо.

— Случайно как-то все сс… получилось.

— Хозяин, это все твоя Лихо!

Ну вот, хотя бы стал понятен главный виновник произошедшего. Точнее, виновница. Да, Юнии на узы товарищества и братства рассчитывать не приходилось. Григорий был прям как персонаж из знаменитого фильма. По крайней мере к нему очень подходило выражение: «Этот нехороший человек предаст нас при первой опасности». Что, собственно, и случилось.

Хотя для меня это было одним большим плюсом.

— С тобой мы еще поговорим, выборгский расчленитель, — пообещал я Грише. — Вот так живешь с бесом, живешь, а он оказывается маньяком.

Тот, явно почувствовав, что сейчас разбираться будут не с ним, счел за лучшее просто исчезнуть. Вот Митя, как черт скромный и даже пугливый, продолжал стоять, потому что не получил разрешения ретироваться. Разве что теперь не сводил взгляда с Лихо.

— Матвей, история приключилась сс… глупая, — честно призналась Юния.

— В это я охотно верю. У нас других и не бывает. Но, может, для начала кто-то снимет Зою с потолка?

Нет, конечно, я и сам мог это сделать. Наверное. Просто девушка смотрелась там… монументально, что ли. Основательно. Словно всю жизнь только и делала, что спала на потолке. У нее даже волосы не свисали вниз, а лежали на плечах.

Юния очень недобро поглядела на Зою. Так осужденный высокопоставленный полицейский смотрит на судью, который зачитывает приговор. Мол, его подставили, и Рафик совсем невиновный. Ага, эта мерзкая чужанка пришла сюда, залезла на потолок и уснула. В общем, сделала все, чтобы рассорить рубежника с Лихо. Сейчас мы ее снимем и выпорем.